Два врача.
Как обычно, предыстория и история, первую можно и пропустить, коли угодно.
Семья у меня медицинская, врачи и медсёстры, уже три поколения подряд.
Одним из последних пополнений стал мой двоюродный брат, выросший и получивший образование в США.
Высокий здоровый парень, он провёл в учёбе лет 15, стал очень хорошим гастроэнтерологом, преподавал и руководил кафедрой, потом ушёл в частную практику.
И стал любим и популярен.
Одно его закономерно раздражало: диктатура страховочных компаний, где всякую мелочь надо согласовывать, беспрекословно принимать их расценки и следовать их рекомендациям по лечению.
Всё это за счёт врача и пациента, пациент должен ждать и доплачивать, доплаты растут каждый год, особенно после реформ Обамы.
А врач?
Он как нёс абсолютную ответственность за исход и и стандарты лечения — так и несёт, за ошибки судят его, не страховые компании.
Короче, ему это надоело и он перестал брать страховки, совсем, письменная работа, которой занимались 3 человека, закончилась, пациенты платили наличностью, отказавшись от страховки как и их доктор.
Поговорим, однако, о бутиковой медицине или как её ещё называют — консьерж медициной.
Она является самой дорогой и самой лучшей, ваш врач доступен вам 24/365, телефон или Интернет, ничего не надо ждать, врач вас посмотрит в любое время, любые исследования — почти молниеносно, никаких согласований со страховыми компаниями.
Довольно дорогое удовольствие, надо сказать, % 3-5 от всего населения может себе это позволить.
И позволяют, особенно в дорогих районах.
Что, в свою очередь, позволяет моему кузену зарабатывать неплохие деньги, он пользуется доверием и уважением среди своих пациентов.
Живёт он в очень хорошем районе, Лос-Анджелес — мегаполис с необъятными возможностями, короче: он ведёт интересный и насыщенный образ жизни.
Работает, правда, много: одна деталь, много мне объяснившая, была о его использовании Юбера вместо своей отличной машины!
На мой вопрос — зачем?!?! —он объяснил, что пока он едет в Юбере, он успевает хорошо поработать, отвечая на запросы пациентов по телефону и Интернету.
Всё это в диковинку для меня, врача из небольшого городка в сельской части Калифорнии.
Мои пациенты, в основном, люди скромного достатка, сильно зависящие от государственных страховок, частные страховки — вещь редкая.
Вещь нередкая — полное отсутствие страховки и денег, делать нечего — надо лечить. И лечим. По тем же стандартам, что приняты и для богатых и для бедных. Конечно, никакой консьерж медициной у нас и не пахнет, не при деньгах мои пациенты, живут в скромном достатке, лишнего нет.
А вот и история.
Брат проезжал мимо меня, путешествуя, позвонил, давай встретимся, давай, конечно, Старбакс?
Старбакс, встретились, обнялись, сели на патио, благо погода позволяла, солнышко, тёпленько, лепота.
А надо сказать — дело под рождество, народу много, последние подарки покупают, предпраздничная суета, кофеин пользуется большим спросом, народу много..
И как нарочно — масса знакомых, всем надо подойти, поздороваться, пожелать хороших праздников, познакомиться с кузеном.
То пациент подойдёт поблагодарить за хорошую работу, то сотрудник отдела радиологии возбуждённо рассказывает какую замечательную эспрессо машину моя компания преподнесла им в подарок на рождество...
И бывшие соседи и нынешние, также побывавшие моими пациентами, их дети, дети детей и так далее...
Сначала моего брата это забавляло.
Затем пришло изумление, всё это ему было явно в диковинку.
А потом пришла задумчивость, этот заядлый горожанин и врач высшей лиги явно был заинтригован такой популярностью врача, его пожилого двоюродного брата.
Пришла пора расставаться, он не без легкой зависти спросил:
— Ты всех в городе знаешь?
— Пока не всех, многих...
— Знаешь что?
— Что?
— Похоже ты не только врач — ты ещё и мэром города подрабатываешь!!
Посмеялись, разъехались, я на моё бесконечное дежурство по городу, он к блестящей жизни большого города...
Позже он прислал короткую смску:
"Теперь я понимаю, почему ты там...
Это ТВОЙ город! "
Всем участникам етой истории привет из далекого Китая!
Итак, славный город Мариуполь,90е годы. Подвыпившая толпа тинейджеров( из которых я самая старшая, т. е. мне уже есть 18), исчерпав запас спиртного и денег, решила развлечь себя игрой в "Бутылочку". И место было подходящее-рядом с Дворцом Культуры(!), и время, т. е. потемки. Так что, чтоб не растерять друг друга мы расположились под фонарем. Понятно: га-га, гы-гы... Увлеклись, потому милицейскую машину заметили только, когда она с нами поравнялась. Заметили-и обмерли: повяжут, как пить дать. Не всех, конечно, девок отпустят, но пацанов и меня точно заломают. Развратные действия в стадии добрячего алкогольного опьянения. Тот, чей ход был следующий, даже бутылку выронил, и она, естественно, разбилась! И вот "бобик" тормозит метрах в десяти от нас и дает задний ход... Надо было нас видеть! Кто-то предложил дать стрекача, но никто даже не шелохнулся.
Подползает, значит, к нам, многозначительно так, етот самый "бобик", оттуда появляется рука и... молча выдает нам пустую тару из-под водки взамен разбитой. Точно так же молча исчезает и "бобик" стартует дальше (устранять " непорядки").
Мы очнулись только, когда услышали оттуда дружный ржач.
А вы говорите!.. В милиции тоже люди работают.
Работники экстремальных профессий отличаются некоторым жизненным цинизмом. Это проститутки и киллеры, авторитеты и бандиты, президенты и министры финансов, моряки и лётчики, шахтёры и геологи, копы и менты, военные и врачи. Извините, кого упустил.
Рассказывал один реаниматолог. Именно он обратил внимание, что
все эти профессии вырабатывают в людях внешнюю чёрствость и жёсткий для непосвящённых юмор, — но докапываются почему-то всё время до врачей. Я имею в виду общественное мнение.
История такова. Это были времена пентиума 3 и знаменитой второй кваки. В ординаторской стоял компутер, появился он недавно, и все быстро поняли, что на нём можно не только печатать графики суточных дежурств, но и полноценно играть во всякие занимательные игры, если позволяют обстоятельства.
В отделении реанимации, где в этот день дежурил наш герой, пациентов не было (редкое и обманчивое счастье). Он рубился с чертями в кваку, черти одолевали, эмоции зашкаливали. Время — вторая половина дня, начальство уже разбежалось.
Никто не знал, что приехала министерская комиссия, чтоб определиться с объёмом и ассортиментом возможных поставок мед. аппаратуры. В комиссии была тётка из минздрава, какая-то старушка-экономист, главный врач больницы, инженер-медтехник.
Подходят они к запертой двери отделения, а из-за двери слышится:
— Сдохни, тварь! И ты сд@хни! Сдох? Вот так, с@ка... Аа, какие мы вёрткие! А вот та-ак?!.. Сдохни, сд@хни, сд@хни! Умри, с@ка! [м]лять, ты чо, бессмертный? УМРИ [м]ляТЬ!
Члены комиссии в изумлении посмотрели на табличку у двери. Всё так — написано "отделение реанимации".
Бабушка-экономист позеленела, главный врач был близок к инфаркту, тётка из минздрава осторожно сказала "Может, мы позже зайдём? "Только один молодой парень-медтехник сообразил в чём дело, и заржал, и позвонил в дверь.
Дальше рассказывать не буду, скажу только, что доктор чуть не вылетел с работы, и получил выговор. Вот за что? До сих пор обижается на своего главного врача.
Я — артист хора. Еду на ночном поезде на концерт в другой город. По дороге (вагон жаркий был) носом пошла кровь — это фамильное, бывает...
Приехал утром — и в поликлинику. Сел с книжечкой в очередь к ЛОРу, передо мной человек 5. После меня тоже. Захожу к врачу: помогите, вечером концерт, а вдруг и там что-то подобное случится. Врач
— дама лет 60-ти, внушает доверие:
— Садитесь, молодой человек, сейчас прижжем ваш сосудик, все с концертом будет ок!
Достает инструменты, начинает совать в мой нос. Из пробужденного сосуда хлынул поток.
— Ничего, сейчас остановим...
Дама применила несколько известных ей способов — результат плачевный: поток не останавливается! Я сижу тихо, в нос запихано 2 метра (это правда) бинта, пропитанного специальными медицинскими растворами.
Проходит 40 минут. После четвертого вытаскивания очередного бинта из моего бедного раздувшегося носа врач говорит молоденькой ассистентке, лет 17-ти:
— Не могу остановить кровотечение, нужно везти в областную больницу, там либо остановят, либо будут оперировать. Я пошла вызову скорую, а ты пока наложи повязку на нос для транспортировки больного.
Ассистентка говорит:
— Я не умею накладывать на нос повязки...
Врач заводится:
— Вас в медучилище повязки учили накладывать?!
— Да, учили, но я помню только повязки для головы!
— Ну накладывай на голову и заодно нос обмотай!
Врач скоренько ушла, а ассистентка начала обматывать голову мою бинтами, оставив только прорези для глаз. Прошло еще время, вернулась взволнованная врач и сообщила, что скорая приедет через 10 минут.
Действительно, через 10 минут в кабинет зашли два санитара-орла и уставились на мою перебинтованную головушку. Врач доложила им, что у пациента кровотечение не останавливается и нужно везти в областную, назвав фамилию врача и отделение.
Санитары взяли меня под рученьки и поволокли с 4-го этажа в скорую.
Народ из очереди, ранее начинающий сильно нервничать, сразу притих, визуально оценив вывод пациента с перемотанной головой.
Дальше приключения только начинались. На улице мороз градусов 17-20, пальтишко осталось в гардеробе поликлиники, и меня посадили в старенькую скорую-"буханку", отапливаемую совсем плохо. Со включенным сигналом и сиреной "больного" повезли в областную, и, надо же такому случиться, на одном из перекрестков, при повороте налево, "буханка" заглохла!
Санитары по спецсвязи вызвали другую скорую, сообщив, что "тяжелого больного нужно срочно доставить в областную". Приехала… иномарка, скорая-"реанимация"! Меня оперативно погрузили в нее и с воем помчали в областную.
В областной два санитара подлетели к "скорой", погрузили меня на каталку (почему-то ногами вперед) и повезли к лору-светиле. Очередь, стоявшая к нему на прием, стала было возмущаться, что кого-то тащат без очереди, но санитары моментально их одернули, сообщив что-то типа: "Тяжелый больной с черепной травмой после ДТП на перекрестке". Вопрос был закрыт, я оказался на кушетке.
Молодой врач, посмотрев на меня, дал распоряжение срочно пригласить еще кого-то (анестезиолога, терапевта… это я не помню). После этого определил мое состояние, снял повязки, достал пинцетик, ваточку, раз-два – и я был полностью здоров! Исцелен легким движением руки (этого не хватало даме в поликлинике). Поблагодарив врача, я вышел из кабинета, и с номерком в кармане пошел ловить такси. Очередь в кабинет была в полном удивлении.
Предновогодний концерт прошел с успехом, я жалел только, что на нем не было моего молодого врача…
Ирландцы своих не бросают
Эрнест Генри Шеклтон родился 15 февраля 1874 года в небольшой ирландской деревушке к югу от Дублина.
Первого августа 1914 года экспедиция, возглавляемая Шеклтоном, отправилась в Антарктику с грандиозной целью — пересечь ледяной континент через Южный полюс. В их распоряжении был и корабль с соответствующим
названием — "Endurance", то есть "Выносливость".
А три дня спустя, вечером четвертого августа 1914 года, Великобритания объявила войну Германии и про отважных полярников очень скоро забыли.
Через полгода плавания, 19 января 1915 года, "Endurance", не дойдя всего 70 миль до Антарктиды, оказался намертво зажатым льдами в море Уэдделла. Надеется на спасательную экспедицию было нечего: у воюющей Европы имелись другие заботы – потрагичнее и помасштабнее.
21 ноября 1915 года, через десять месяцев дрейфа, льды раздавили судно и экспедиция оказалась посреди ледяной пустыни. Люди жили в палатках, охотились на тюленей и пингвинов и ждали момента, когда природа наконец позволит им выбраться.
Ещё пять месяцев спустя, в апреле 1916 года, лёд начал разрушаться. Все двадцать восемь полярников погрузилась в три маленькие спасательные шлюпки и отправились в путь. После тяжёлого перехода, длившегося неделю, полярники достигли острова Элефант. Но радоваться было рано. Этот необитаемый остров был самым настоящим краем мира. Без всякой связи с цивилизацией и без шансов даже на случайное спасение.
И тогда Эрнест Шеклтон совершил то, что сегодня звучит почти как плохой сценарий приключенческого фильма: он взял пятерых человек, посадил их семиметровую деревянную шлюпку и решил вместе с ними добраться до ближайшего обитаемого острова. Им предстояло пройти более 800 морских миль по морю Скотия — одному из самых свирепых и холодных морей планеты со средней температурой воды около? 2°C.
Они шли пятнадцать суток: пятнадцать дней и ночей — через непрерывные шторма, огромные ледяные волны, холод и постоянную опасность погибнуть. Но они дошли до острова Южная Георгия.
Правда, высадились не с той стороны острова. За 36 часов Шеклтон с двумя моряками, Уорсли и Крином, почти не останавливаясь на сон и отдых, прошли около 60 километров по горам и ледникам Южной Георгии — без карты, палаток и нормального альпинистского снаряжения. Они преодолели хребет Трайдент, пересекли несколько ледяных и снежных полей, ошиблись с направлением, вернулись обратно и, наконец, 20 мая 1916 года вышли к британской китобойной базе Стромнесс.
Теперь оставалась самая простая часть плана: забрать остальных.
Шеклтон несколько раз пытался добраться до острова Элефант, но лёд не пускал. Каждый раз ему приходилось возвращаться. Британское китобойное судно, уругвайский траулер и чилийская частная шхуна не смогли пробиться сквозь многолетние льды. В четвертый раз Шеклтон обратился за помощью к ВМФ Чили.
30 августа 1916 года чилийское спасательное судно "Ельчо" подошло к острову Элефант. На берегу их встречали люди, которые уже два года жили между льдом, океаном и надеждой.
Эрнест Генри Шеклтон не пересек Антарктиду, не спас свой тонущий корабль и даже не открыл новый остров или архипелаг. Он просто вернул домой всех своих людей. Шеклтон знал: настоящий лидер определяется не тем, как далеко он зашёл, а тем, скольких людей он привёл обратно.
