Однажды решил я поработать ночным охранником. Сказано — сделано. Устроился в солидную фирму и начал постепенно осознавать все прелести такой жизни Все бы ничего, но компания, блин, была шибко крутая — решила дополнительный телефонный номер завести. Выбрали они себе номер очень похожий по расположению цифр на номер местной радиостанции. И понеслось... Каждый вечер ровно в 22.00 телефон начинал разрываться, а я начинал мысленно крыть матом и свою компанию, и телефонную компанию, и того человека, который вообще изобрел это чудо техники, ну и, конечно, радиостанцию. Вопросы по большому счету были одни и те же:

"Это радиостанция VBC?", "Это DJ Николь?", "А песенку можно заказать?" и т. д. И тут я понял всю красоту своего положения... и начал принимать заявки, а заодно и знакомиться с приятными, одинокими и скучающими девушками... по телефону, ессно. И вот однажды звонок.

Беру трубку — в ней приятный, очень даже девичий голос:

— Здрассте.

— Здравствуйте. Это VBC?

— Конэчно!

— А песенку можно заказать?

— Конэчно! Но при одном условии...

— Каком?

— Я задам вам несколько вопросов. Нам очень интересно, кто же нас слушает. Вам сколько лет?

— 15.

— (с интересом): О-о-о, а рост?

— 170.

— (с большим интересом): Ага, а вес?

— 50.

— (просто изнемогая от... интереса): И вы конечно же девственница?

!!! ПАУЗА!!!

— (обиженно): Я мальчик!

Извините, с матом. Достойно анекдотов, но реальная история. Финальная фраза учителя дословно с диктофона, есть у меня привычка конфликтные разговоры записывать.

Локальное школьное собрание: я, сын пятиклассник, учитель труда, завуч, мама "потерпевшего". Причина инцидента — одноклассник острым шурупом уколол моего в задницу. Пашка завопил на всю мастерскую: "[м]ля, с@ка, убью"! Сам этим словечкам научил, но что ещё можно сказать, увидев, как кот залез на стол и выковыривает мясо из твоих пельменей.

Провокатор нажаловался матери, что его сукой обозвали. Да ещё в классе есть пара подстрекателей-"пионэров", доложивших в учительскую, что мой матом ругается.

Очень короткую беседу закончила фраза трудовика, кульминация: "Да дурак он у тебя, если бы мне шуруп в [п]опу вставили, я бы не орал, а [ман]данул бы этого [ч]удака по е@#льнику".

Нет, беседа продолжилась, но уже без сына, трудовика, и мамы провокатора. Замечу, трудовик был трезвый.

Было это в давнею пору, когда распивать алкогольные напитки в общественных местах было категорически запрещено. В году эдак 1971-72. Решили мы с приятелем – Фонарем деликатно распить бутылочку хорошего токайского в хорошем по тем временам баре – на втором этаже кинотеатра "Октябрь" на Калининском. Сначала мы попытались простенько под столом открыть бутылку, разлить по стаканчикам из-под "Шампань коблера" и кайфовать, но ни тут-то было – если кто помнит – у той бутылки длинное горлышко и настоящая пробковая пробка. Мы сломали две "люминивые" вилки и три ложки, погнули ключи и ничего не добились. Как вы понимаете все это происходило под столом в обстановке строжайшей секретности.

Наконец было принято решение идти в туалет и там каким-то образом вынуть чертову пробку. Мы трудились в кабинке минут 20, кряхтели, ругались и пыхтели, а когда открыли, то выпили все немедля. Мы вышли усталые и довольные, раскрасневшиеся и наши лица явно выражали недавно испытанное удовольствие.

Нас встречал швейцар с гневным выражением лица – "Вы п$$арасы! Чтоб я вас здесь больше не видел". А нам и в голову не пришло, что могут подумать люди увидев двух довольных мужиков выходящих из туалетной кабинке.

Ездила на большой форум в Корею (длился месяц, участников несколько тысяч человек из разных стран), мне тогда было 16 лет. Так получилось, что туда мы летели коллективом, а обратно по одному. Билет на автобус до самолёта мне заказывал ответственный за нашу русскую группу человек. За счёт разницы в измерении часов я перепутала время автобуса и опоздала

Ещё в Украинской ССР по долгу службы в головном НИИ автоматизированных систем в строительстве я был главным координатором САПР в республике. Отвечал за работу в этой области более чем 150 проектных и научно исследовательских институтов, вузов и т. п.

В частности, в Днепропетровске у меня было два основных подшефных института — один областной, принадлежал горсовету, другой ведомственный, одного мощного министерства. В обоих институтах было по отделу САПР, численностью примерно по 25 человек.

Они между собой тесно сотрудничали, правда, начальник одного отдела Ещенко каждый мой приезд жаловался на коллегу Гуменюка, что тот некорректно решает проблему дефицита кадров: уводит у него специалистов.

Я как мог увещевал Гуменюка, тот виновато обещал прекратить переманивания. И так повторялось каждый мой приезд, и в очередной раз Ещенко пожаловался, что Гуменюк увёл у него двух программистов.

Я попытался его успокоить:

— В конце концов, ведь не жену увёл!

— И жену увёл!

Я опешил:

— В отдел, как специалиста?

— Нет, к себе домой. Как женщину.