просто жили, а регулярно ходили по одним и тем же улицам и сидели в одних и тех же кафе люди, которые через пару десятилетий полностью перекроят карту мира и утопят его в крови.

1. В самом центре Вены, на улице Шёнбруннер, под вымышленным именем Ставрос Пападопулос, скрывается от царской охранки 34-летний Иосиф Сталин. Он пишет там свой важный труд по национальному вопросу.

2. Всего в нескольких минутах ходьбы от него снимает комнату молодой, никому не известный беглый революционер Лев Троцкий (33 года). Они со Сталиным ходили в одно и то же легендарное Café Central, читали там газеты и пили кофе. Они физически не могли не сталкиваться взглядами у барной стойки. Добавлю, что на тот момент Сталин и Троцкий не были знакомы лично, но слышали друг о друге заочно.

3. На окраине Вены в эти же дни на автомобильном заводе Austro-Daimler работает простым тест-драйвером и механиком двадцатилетний парень по имени Иосип Броз. Мир узнает его позже как маршала Тито, бессменного лидера Югославии.

4. И чтобы градус абсурда был максимальным: по тем же венским мостовым бродит озлобленный 24-летний парень, чьи мечты стать великим художником только что с треском провалились: его не приняли в Венскую академию искусств. Звали парня... правильно, Адольф Гитлер. Он жил в дешевом приюте для бездомных на Мельдеманштрассе и частенько заходил в то самое Café Central.

5. А чуть дальше, на улице Берггассе, вовсю принимает пациентов доктор Зигмунд Фрейд (56 лет). Он копается в чужих душевных травмах, совершенно не подозревая, какие масштабные безумия назревают прямо у него под окнами. По иронии судьбы Фрейд исследовал природу скрытых психозов, подавленной агрессии и стремления к власти.

Все они дышали одним воздухом, покупали булочки в одних пекарнях и ругались на одну и ту же венскую слякоть, будучи абсолютно ментально полярными фигурами.

А через год, в 1914-м, в этой же империи один водитель случайно перепутает поворот на улице Сараево, подставит машину под пулю студента Принципа, начнется Первая мировая война — и эта "венская четвёрка" разъедется уничтожать старый мир.

Музея примитивного искусства, основанного его отцом.

До экспедиции Майкл работал звукорежиссёром документального фильма "Мёртвые птицы" о народе дани, жившем в горной части Новой Гвинеи. Фильм получил премию во Флоренции, а в 1998 году был включён в Национальный реестр фильмов США.

Осенью 1961 года он вместе с голландским этнографом Рене Вассингом отправился в район проживания асматов. Они передвигались между отдалёнными деревнями, меняя металлические изделия на ритуальные предметы: резные столбы, лодки, щиты и украшенные человеческими черепами предметы. Майкл хотел попасть ещё дальше — туда, где европейцы бывали крайне редко.

17 ноября Майкл и Вассинг отправились вниз по побережью Арафурского моря. Их катамаран оказался перегружен, а мотор заглох. Волны и сильное течение перевернули лодку. Два местных проводника доплыли до берега, чтобы найти помощь, а Майкл и Вассинг остались держаться за перевёрнутый корпус.

Утром 19 ноября Майкл привязал к поясу две пустые канистры и решил плыть к суше. Он считал, что до берега оставалось несколько миль. Вассинг отказался идти с ним. Майкл попрощался и поплыл. Больше его никто не видел.

Вассинга заметили с воздуха и позже спасли. Начались масштабные поиски Майкла с воздуха, с воды и на суше. Его отец, Нельсон Рокфеллер, прилетел в Новую Гвинею, но найти сына не удалось. Обнаружили только некоторые вещи и канистры. Тела Майкла так и не нашли.

Официальной версией стало утопление. Но уже в декабре 1961 года два миссионера, много лет жившие среди асматов и говорившие на их языке, сообщили голландским властям о другом. По словам местных жителей, Майкл всё-таки достиг берега. Несколько мужчин якобы видели его в воде, после чего один из них сказал, что это белый человек, связанный с прежними событиями.

За этим стояла история мести. В 1957 году между двумя деревнями асматов произошёл кровавый конфликт из-за зубов новогвинейских поющих собак — ценного ритуального предмета. В одном из столкновений из 124 отправившихся мужчин домой вернулись только 11. В январе 1958 года нидерландский чиновник Макс Лепре прибыл в одну из деревень с вооружёнными полицейскими. После столкновения погибли пятеро местных жителей. Позже асматы называли эти события причиной мести.

Согласно рассказам, Майкл добрался до берега, где его встретили несколько мужчин. Произошла ссора, после которой один из них ударил его копьём. Затем Майкла лишили жизни, а его тело, по этим свидетельствам, разделили между участниками и съели. Эти рассказы легли в основу версии о том, что Рокфеллер погиб не в воде, а на суше.

Однако официально она так и не была признана доказанной. Свидетельства местных жителей невозможно было независимо подтвердить. На фоне политических перемен Нидерланды вскоре начали терять контроль над территорией Новой Гвинеи, и расследование фактически завершилось без ответа.

В 2014 году журналист Карл Хоффман выпустил книгу, в которой подробно исследовал эту же реконструкцию. Он беседовал с местными жителями, и один из его проводников, Аматес, рассказал, что после тех событий асматы лишили жизни американского туриста. На вопрос о его имени он ответил: Майкл Рокфеллер.

Окончательного ответа нет до сих пор. Официально Майкл Рокфеллер считается погибшим в результате утопления. Реконструкция Хоффмана остаётся самой известной — и при этом недоказанной.

Предметы, которые Майкл успел собрать в Новой Гвинее, сегодня входят в коллекции Метрополитен-музея. В 2025 году после реконструкции вновь открылось крыло имени Майкла Рокфеллера.

была маленькая история об отце, которому нужно уйти от ребёнка ради какого-то важного дела. Всего две реплики: отец обещает вернуться, ребёнок спрашивает: "Когда? "Причём Нолан вплёл туда мысль, которую сам Циммер когда-то высказал ему в разговоре о детях: после рождения ребёнка начинаешь смотреть на себя уже не только собственными глазами, но и его глазами.

Циммер сел писать, думая не о звёздах, чёрных дырах, времени и космических кораблях, а об отцовстве. У него самого был сын-подросток, и из этого ощущения появилась первая очень простая, интимная музыкальная тема. В более позднем интервью Циммер вспоминал её как маленькую и очень личную вещь.

Нолан приехал послушать музыку и, по воспоминаниям Циммера, сказал что-то вроде: "Похоже, теперь мне придётся снять этот фильм".

И только потом Циммер узнал, что за кино вообще собирается снимать Нолан.

То есть музыка "Интерстеллара" выросла не из попытки написать музыку про космос. Её исходной точкой были отношения родителя и ребёнка, любовь, разлука и обещание вернуться. А уже вокруг этой маленькой личной темы выросли все мелодии "Интерстеллара".

И ещё одна прекрасная деталь. Когда Нолан и Циммер стали решать, каким вообще должен быть звук этого фильма, они специально хотели уйти от привычной музыки космических блокбастеров. Так появился церковный орган. Основную органную часть записывали в Temple Church в Лондоне на органе Harrison & Harrison 1926 года, играл органист Roger Sayer.

мирового масштаба.

Я о нём узнал три дня назад. Вначале мне друг Анатолий рассказал, потом моя Терри включала на ютубе разные песни и спрашивала: "Вот эту слышал? А вот эту? Ну хоть эту?! "

Я уверенно и звонко говорил: "Нет! "

В общем, как выяснилось, сейчас у Эда Ширана мировое турне по США и Британии. Стадионы собирает.

И как я понял, у них там принято, что вначале перед суперзвездой на сцене хороводятся певуны попроще. Тоже известные, но не из высшей лиги.

А потом уже к разогретой публике выходит Эд Ширан и его вокально-инструментальный ансамбль.

И был среди разогревочных певунов некий рэпер по имени Макдермот, что ли. Не помню точно, перепроверять не хочу. Всё равно мне ни к чему его запоминать.

Этот рэпер на одном из выступлений возьми и заори "фрипалестайн".

Дошло до серьёзных людей – владельцев стадионов. И они сказали, чтобы впредь духу этого обормота на их площадках не было.

Нужно сказать, что вышвырнули рэпера не только за один вопль. Произошло всё, так сказать, по совокупности: он и раньше высказывал антисемитские вещи. Так что – последняя капля.

Ну и понеслось: вслед за Макдермотом ещё три разогревочных певуна самостоятельно объявили, что не будут выступать из чувства солидарности. Какие-то ирландские и датские левацкие сволочи.

Дальше – больше: участники самого ансамбля Эда Ширана тоже отказались выходить на сцену и играть на инструментах.

Остался Ширан один.

А концерты-то расписаны, люди билеты купили, ждут кумира своего.

Ну и что делать?

Да ничего особенного.

Эд Ширан вышел и выступил один.

Потому что он не фанерное чмо, а настоящий музыкант – композитор, исполнитель и певец.

Придётся мне теперь говорить, что знаю Майкла Джексона, Фредди Меркьюри, Джеки Чана и Эда Ширана.

Ну и ещё Дин Рид мне знаком по советскому детству. Помню пластинку с его фото: мужчина в ковбойской шляпе, джинсах и гитарой.

Думал, что самый знаменитый гитарист мира.