к расходованию коммунальных ресурсов, выходящему зачастую за все разумные пределы, не смотря на то, что само жилье было достаточно дорогим, т. е. сдавали его отнюдь не самые бедные и нуждающиеся люди.

Помню, как через пару дней проживания стандартно- фальшиво улыбающаяся хозяйка принесла ко мне в комнату договор с университетом и, тыкая в какие-то его пункты, стала настойчиво объяснять, что по договору она должна предоставить мне возможность пользоваться электричеством до 23:00, а я вчера выключил свет в моей комнате позже аж на полчаса.

Я несколько охренел от такого поворота событий, но попытался вежливо урегулировать ситуацию, сказав, что по вечерам перед сном я люблю читать (к слову, гаджетов, которые можно читать в кромешной темноте, тогда еще и в помине не было).

На это она, все также радушно-фальшиво улыбаясь, без капли иронии ответила (дословно) — "Нет проблем, выключай свет и можешь читать, сколько хочешь".

Прям таки "аттракцион неслыханной щедрости" с Туманного Альбиона, мистер Скрудж от зависти кусает локти и нервно курит в сторонке.

Особенно сакральным для англичан, судя по отношению к его расходу, был газ — складывалось ощущение, что для них это действительно "голубое золото".

У моего одногруппника Вадима, хозяин таунхауса, в котором он проживал, как то раз уехал из дома на несколько дней. А тут похолодало, и семья в его отсутствие решила пошиковать — "добавили" газу, да так, что в доме стали почти "английские тропики" — градусов 18, а то и все 20 "жары". Но, оказывается, этот продуман перед отъездом записал показания счетчика газа, а когда вернулся, то сразу же сверил цифры и был, скажем так, раздосадован излишним расходом этого сверхценного продукта. И чтобы "выравнять плановые показатели" он "прикрутил" газ до такого уровня, что вся семья вместе с матерящимся Вадимом неделю ходили по дому (и ели за столом) в том же, в чем приходили с улицы — в пальто и ботинках.

В доме у другой хозяйки, куда я переехал, отказавшись от супер щедрого предложения читать вечером с отключенным светом, наряду с аналогичной параноидальной экономией газа, окна были одинарные, с кучей не заделанных щелей, что не давало шансов на его адекватное отопление. Тут я испробовал на себе чудо инженерной мысли — электрическое одеяло. Действительно, зачем отапливать всю спальню, когда можно обойтись электрическим одеялом — этакой здоровенной грелкой. Как утром из под него вылезать — отдельная сага, зато это меня побуждало, не смотря на свободное посещение, с утра мчаться, яки лань стремительная, на учебу и оставаться там на все дополнительные активности — в университете было сильно теплее (ну, если быть до конца искренними, учиться нам еще и нравилось — нестандарный подход к обучению не оставил нас равнодушными, но это уже отдельная история).

Ну и притча во языцех — вода. Да, оказалось, что это не вымысел и в раковинах в большинстве своем нет смесителей, но есть пробка для затычки слива, дабы мы могли, не тратя попусту лишнюю бесценную влагу, умываться, чистить зубы и пр. так сказать "в одном флаконе" — действительно, ведь много чего ещё можно сделать с целой раковиной почти чистой воды — носки там постирать, например, не выливать же такую драгоценность, в самом деле.

Для принятия душа нам, от щедрот своих, хозяйка включала воду на один час раз в неделю строго по расписанию — в среду с 3 до 4 часов пополудни (не успел — ходи ещё неделю немытым), у нее был для этого "секретный кран" для душа в ванной. Мы, правда, как и положено находчивым русским студентам, быстро вычислили его расположение и "тайно" мылись в её отсутствие, нанося непоправимый ущерб её бюджету и водным ресурсам Англии, устав объяснять, что у нас принято мыться чаще, чем раз в неделю.

При этом одной только дороговизной коммуналки такую повальную скаредность было не объяснить — я, помню, поинтересовался местной стоимостью газа-воды-электричества — да, они стоили сильно дороже, конечно, чем у нас, но с учетом разницы в зарплатах-пенсиях (то бишь по паритету покупательной способности) выходило не настолько уж большое отличие, чтобы так "убиваться" по этому поводу, да и платили мы за проживание вполне прилично по тамошним меркам.

Я даже спросил при случае у одной нашей учительницы-англичанки из университета, в чем причина такого странного, на наш взгляд, их поведения, на что получил сильно тогда удививший меня ответ:

— Вы — богатая страна с большим количеством ресурсов и привыкли к их наличию, у нас же этих ресурсов изначально очень мало, и люди "генетически" привыкли сильно экономить, даже когда есть деньги, это у нас "в крови" — передается из поколения в поколение.

Для 1994 года, когда почти всё в стране разваливалось и еще даже и не планировало заново "собираться", а в показываемых в России фильмах та же Англия изображалась как общество всеобщего благоденствия — лорды, сэры, пэры, леди и джентльмены, и многие хотели "хоть тушкой, хоть чучелом" туда свалить — это была очень нестандарная точка зрения, хотя, наверное, она во многом объясняет, отчего англичанам спокойно не жилось и не живется на своем острове.

ли старше 5-го класса) и открыл для себя много нового

1)научился материться

2)узнал, что взрослые "eбyтcя"

3)что если на спички намотать фольгу от шоколадки и засунуть в розетку можно делать красивые искры

4)выучил несколько песен типа " вдали шумели камыши к расстрелу парня молодого. Он был красив и молчалив, Но в жизни сделал много злого... "

5)услышал и запомнил много страшных историй и анекдотов

Всё это резко и повысило мой неформальный социальный рейтинг когда я выписался

С годами детские анекдоты повыветрились но самый первый застрял в голове, вот он:

Петька с Чапаевым нашли "Книгу Йогов" (?!) и, понятное дело, решили стать йогами

На первой странице было написано: "не пить целый день" — так и сделали

На второй: "не есть целый день" — не ели

...

На последней было написано: "пойти в поле и посрать"

Вышли сели на против друга, час сидят, два... Вдруг Петька начинает смеяться

Чапаев: "Ты чё, Петька, ржёшь? " а вот и панч лайн: Петька: "Василий Иваныч, ваша [п]опа ромашки ест! "

Не судите детей и мою память строго, воспринимайте эту историю как приглашение поделиться своим первым анекдотом.

Если вы его помните конечно

вдруг передумал подавать воду на второй этаж. Пришел специалист, разумеется по имени Вацек. В Чикаго каждый второй сантехник – поляк, и вообще тут 700 тысяч поляков, третий польский город в мире после Варшавы и Кракова. Русских, к слову, намного меньше.

Вацек постучал по трубам, сказал “холера ясна” и перевёл, что трубы сделаны из неправильного материала, проложены неправильно, надо менять всю систему, займёт полгода и стоить будет примерно как новый дом. Но есть такой великий магистр стояков и разводок пан Адам, вдруг он что-нибудь посоветует.

В субботу утром Вацек привез этого пана. Я как раз околачивался у брата и не пожалел, там было на что посмотреть. Не знаю как вы, а я сантехника в пиджачной паре и лаковых туфлях раньше не видел. Он тоже постучал по трубам на всех этажах, залез зачем-то в бойлерную, помянул холеру ясну раз десять и еще по разу курву и Езус Марию. После чего сообщил, что дело поправимое, стоить будет столько-то (тоже немало, но несравнимо меньше озвученного Вацеком), Вацек сейчас съездит купит всё нужное, а мы пока отдохнем в тенёчке, найдется же у пана хозяина бутылочка коньяка и минутка времени?

Бутылочка нашлась, время тоже. Пан Адам первым делом похвалил дом и спросил, сколько он стоил. Услышав ответ, вздохнул:

– Матка едина, как всё подорожало! Я при президенте Кеннеди купил такой дом за двадцать тысяч, это было страсть как дорого. Залез в долги, а куда деваться, у нас было уже двое деток, потом еще троих родили. Сейчас, конечно, у всех свои дома, внуки, правнуки, как соберутся всем гамузом на Вигилию – дом трещит по швам.

– При Кеннеди? – удивился брат. – Сколько ж вам лет?

– А ты как думаешь?

– Я думал, лет шестьдесят.

– Семьдесят девять! Неплохо я сохранился, правда? Потому что всё ещё работаю. Раз в неделю, не меньше. И жену люблю, тоже не меньше, чем раз в неделю. Она у меня такая краля, до сих пор не могу пройти мимо, чтобы не подержаться. Повезло мне с ней не сказать как.

И дальше он поведал историю, которую по-хорошему надо бы продать в Голливуд, а я зачем-то выкладываю здесь за бесплатно.

Был пан Адам, вопреки имени, далеко не первым человеком на Земле и даже не первым в Чикаго из своей деревушки под Вроцлавом. Первым был его дядя, который уехал еще в в тридцатые и работал на знаменитой чикагской скотобойне, но не быков забивал, а ремонтировал водопровод для смыва крови. А после войны за дядей последовали родители и пятнадцатилетний Адась.

Для Адася это был и шаг в новую жизнь, и драма: в деревне осталась лучшая в мире Евка, имевшая в свои пятнадцать глаза как у Марики Рёкк и грудь как у Джейн Расселл. Адам поклялся вернуться за ней, когда встанет на ноги, и увезти в западный рай. Ева поклялась ждать и писать. И действительно, раз в неделю Адась получал письмо, полное нежных слов и изящных завитушек над заглавными буквами.

Родители вскоре разочаровались в американской мечте и вернулись в Польшу, а упрямый Адась остался. Зубрил английский и прочие школьные науки, работал подручным у дяди, который к тому времени ушел со скотобойни на вольные сантехнические хлеба, и каждую неделю писал Еве. Ответные письма продолжали приходить, завитушек в них поубавилось, но нежных слов стало даже больше.

Наконец Адам решил, что пора. Ему исполнилось 23, у него была уже своя клиентура, свой набор инструмента, свой пикап, даже домишко в пригороде, дряной, фанерный, но свой. Он купил лаковые штиблеты, модный костюм с отливом, билет на теплоход “Баторий” до Гдыни и два билета обратно, и две недели спустя стучался в дверь знакомого дома.

Ева открыла. У Адама подкосились ноги. Ее глаза стали еще выразительней, грудь еще пышнее, но ниже... ниже был живот. Большой и круглый. Семимесячный по крайней мере.

– А что ты хотел, чтобы я в монастырь ушла? У тебя там небось шлюх в твоем Чикаго... У меня всё отлично, я замужем, это (она ткнула в живот) уже второй.

– А как же письма?

– Ах, письма... Я их не читаю уже давно. Отдаю Агнешке. Это она тебе пишет, балуется.

– Какая ещё Агнешка?

– Сестра моя младшая, забыл?

Ну да, бегала по деревне десятилетняя пацанка с вечно разбитыми коленками, путалась под ногами, мешала им с Евой целоваться по углам. Вот оно, оказывается, как. Сестрёнка баловалась. Пропал второй билет в Чикаго, пропали мечты, пропало восемь лет жизни, пропало всё.

Адам развернулся и побрёл к станции. Но по пути крутил в голове строчки из писем. “Милый Адась, ты снишься мне каждую ночь... ”. Восемь лет, каждую неделю, сколько это писем получается? То есть первые годы, наверное, писала сама Ева, но всё равно. И почерк сестры подделывала как могла. Нет, это не баловство, это что-то другое.

Он вернулся к двери и постучал вновь.

– Что тебе еще? – спросила Ева.

– Агнешку позови!

– Она не дома, гуляет за околицей с подружками.

Адам двинулся к околице, размышляя: как же я узнаю ее? Ей сейчас должно быть лет восемнадцать, совсем взрослая. Да я и не помню толком, какая она была. Рыжая вроде? Или чернявая?

Но узнавать не пришлось. Худенькая большеглазая девушка кинулась ему навстречу издалека, крича:

– Адась! Мой Адасик приехал!

Голливудского бюста там не было и в помине, но всё остальное – даже лучше, чем у сестры.

Адам подхватил ее на руки, обнял, крепко-крепко поцеловал, уловив аромат духов, которые когда-то посылал Еве. И только потом спросил:

– Те письма – ты там правду писала? Не издевалась надо мной?

– Да что ты! Я тебя люблю с самого детства. А эту толстую дуру Евку ненавижу. С ума сходила, когда ты ее обнимал. Она мизинца твоего не стоит.

– То есть когда я писал: скоро приеду, женюсь, заберу тебя в Чикаго – это я на самом деле тебе писал?

– Да. И это я отвечала: приезжай, забери, не могу дождаться.

– Тогда собирайся и поехали в загс. “Баторий” отходит через неделю, успеем. Не пропадёт билет.

Билет всё же пришлось сдать, получение визы заняло целый год, хотя Адам нанял лучшего адвоката и раздавал взятки направо и налево. Но через год они встретились и не расставались больше никогда. Получилось, что Ева сыграла для Адама роль Лилит. А настоящей Евой стала Агнешка.

А что касается отремонтированного водопровода, то он прекрасно работает до сих пор. Но я всё же думаю, что Вацек с Адамом изрядно развели моего брата, сыграв в злого и доброго полицейского, то есть злого и доброго сантехника. Ну и ладно, пусть эти деньги пойдут на гостинцы Адамовым правнукам. Он заслужил.