Смотрите, – сказал фараон Кратий жрецам – внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства – так мы всегда считали. Но, чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе, они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они – всё равно, ленивы и склонны к бунтарству...
– Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт, даже здоровых и сильных рабов. Но, они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано:
"С рассветом нового дня, всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы – свободные люди"...
Утром следующего дня жрецы и фараон вновь поднялись на площадку искусственной горы. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше.
Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными – ведь с них сняли кандалы, стремились получить, как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь.
Кратий ещё несколько месяцев провёл на своей площадке, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу.
А изменения были колоссальными. Часть рабов объединилась в небольшие группы, соорудили тележки и, доверху нагрузив камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки. – Они еще много приспособлений наизобретают, – с удовлетворением думал про себя Кратий, – вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи... Скоро выберут себе начальников, судей.
Пусть выбирают: они, ведь, считают себя свободными, а суть – не изменилась, они, по-прежнему, таскают камни...
* * *
Слово офицера.
Окончив в 2000 году военное училище я отправился служить в Республику Таджикистан для "выполнения задач по поддержанию конституционного порядка в условиях чрезвычайного положения" в данной республике. Молодым лейтенантом я был назначен на майорскую должность начальника службы ГСМ артполка, поэтому состоял в управлении полка
и имел удовольствие наблюдать много интересностей от старших товарищей по оружию. Командиром полка на тот момент был полковник, скажем, Сансаныч. По словам старших товарищей, Сансаныч раньше страдал (или наслаждался) алкоголизмом, но в один прекрасный момент его боевая подруга (супруга) вытащила его, пьяного в умат, из сауны (предварительно отбив от навязчивых нимф), а на утро категорически заявила, что он бросает пить! Закодировала. Ей это удалось. Сансаныч рьяно взялся за службу и за карьерный рост. Из начальника штаба превратился в комполка. Пить то он перестал, но дури в нём осталось ещё на пять таких же Сансанычей. Был он весьма строгим, выговоры объявлял исключительно матом, с добавлением литературных слов. В начале совещаний командного состава полка называл всех нас шайкой пида... сов, обязательно упомянув, что он среди нас пидо... ас-предводитель (ну, чтоб мы не обижались и в суд не подали). Матом он объяснял все очень доходчиво, нам нравилось, иногда в курилке мы его цитировали и восхищались его литературным талантом. Все его, конечно же, боялись и уважали, но ещё больше его начали уважать после одного поступка...
В подготовительный период дивизионных учений Сансаныч со свитой (управлением полка) вышел на полигон и задал вопрос командиру дивизиона. В переводе на гражданский язык вопрос мог выглядеть так:
— "Уважаемый господин подполковник, будьте любезны мне сообщить, сколько единиц доблестных орудий вашего уважаемого дивизиона в состоянии самостоятельно выйти на лоно природы и занять позиции. Не думаю, что Ваша техника в состоянии сдвинуться с мест стоянки и продвинуться хоть пару метров до полигона".
Конечно, это было сказано другими словами. Надо заметить, что техника в действительности была очень старой, она служила ещё в Афгане, а до России так и не дошла, осев в Душанбе (201 МСД).
Доблестный командир дивизиона ответил (передаю дословно, так как говорил он на гражданском языке):
— "Товарищ полковник, техника готова выйти на полигон в полном составе. Дивизион готов на 100%! "Управление полка ахнуло и зашепталось (все знали, что наши самоходки и МТЛб далеки от совершенства в силу своего возраста и изношенности). Сансаныч зацепился за данное утверждение, и, чтоб принизить честь подпола, пообещал:
— Если в понедельник 100% техники будет находиться на полигоне, то я сам лично сяду в эту лужу, а если нет - то своими руками посажу вас в неё!". При этом он протянул свой перст в сторону здоровенной лужи из грязи (кто был в марте на окраинах Душанбе, могут себе представить такие).
— Понедельник, начало учений — праздничный день (как экзамен у школьника). Сансаныч вышел на полигон в камуфлированном, шитом по спецзаказу в ателье костюме. Наглаженный, камуфлированная кепка со шнурком-филиграном, на груди — железный крест 201-й дивизии. Усы расчесаны, взгляд боевой. За спиной — вся свита (управление полка и я в том числе). Командир дивизиона встретил его и доложил о готовности. Сансаныч начал пересчитывать технику. Пересчитал, потом ещё раз, опять заново. Открыл рабочую тетрадь, уточнил штат. Подозвал к себе зам. по тех. части, что-то шепнул ему. Зампотех окинул взглядом позиции, посчитал, перепроверил, так же шёпотом доложил Сансанычу. Сансаныч молча снял фуражку, отдал её зампотеху. Повернулся и молча направился к той самой луже из грязи. И... сел в самый центр. Почесал репу, выбрался из лужи и со словами "Ну и пид.. с же ты, комдив", отправился в штаб переодеваться. Комдив получил от Сансаныча благодарность, а мы — лишний повод уважать нашего комполка.
* * *
Владимир Мусаэльян был личным фотографом Брежнева. Вспоминал случай. Было воскресенье, он отдыхал дома. Из-за нашего вечного бардака, его забыли предупредить, что он должен быть в Кремле на протокольной съемке государственного визита президента Алжира Хуари Бумедьена. Вспомнили и позвонили, когда до церемонии встречи оставалось 20 минут.
Мусальян, на ходу одеваясь, бегом выскочил из дома, сел в свою машину и погнал в Кремль. Гнал с нарушением всех правил. А это центр Москвы, кругом посты ГАИ. Инспектора выбегают, свистят, палкой машут. Фотограф не останавливается, мчится дальше. Нет времени останавливаться и объясняться.
За ним погналась патрульная машина ГАИ. Но фотограф успел проскочить в ворота Кремля. Охрана Кремля знала личного фотографа товарища Брежнева и его машину, пропустили без вопросов. А машину ГАИ, естественно, не пропустили: — Вам здесь делать нечего, валите отсюда.
Обиженная ГАИ по номеру машины установила фамилию нарушителя. Начальник 10 отдела ГАИ написал начальству рапорт с описанием грубейших нарушений ПДД гражданина Мусаэльяна. Рапорт завершался словами: — "Нарушитель водитель гражданин В. Г. Мусаэльян скрылся в Кремле".
* * *
Все наверное в детстве в войнушку играли, поделюсь и я одной историей.
Условные "немцы" обороняли Рейхстаг.
Это были наши заклятые друзья с соседнего села, а Рейхстагом была кочегарка.
Так-то она функционировала, но кочегар был вечно пьян и поэтому в наших играх никто не мешал нам её использовать то как Брестскую крепость,
ну а в данном случае это Рейхстаг был.
И вот командир нашего отряда совещается со своим штабом.
Разрабатываем план приступа — а оружие у обеих сторон самоделки деревянные, шпонками стреляют.
Попали — считай убит.
— Надо их обесточить!
Пришла командиру в голову гениальная идея. Свет вырубить!
Сразу на приступ, врываемся в катакомбы, и в темноте переходим в рукопашку.
План казался гениальным. А быть подрывником-диверсантом приказали мне.
Подошёл я к этому делу творчески. Обесточить, так обесточить.
Подобрал на свалке металлическую рамку с крючьями, и задними дворами по приставной лестнице на крышу кочегарки забрался.
Прямо передо мною провода от столба к кочегарке провисают.
Недолго думая крикнул своим — на штурм!! И метнул рамку в провода, где она крючьями и зацепилась, обеспечив короткое замыкание.
Успех штурма был ошеломляющий!
Провода трещали и искрились, свет потух не только в кочегарке, но и в окрестных домах. Подразделения СС в панике покинули рейхстаг, а с крыши я спрыгнул, позабыв про лестницу.
Что было потом лучше и не вспоминать.
Родители отлавливали нас, разбежавшихся по окрестному лесу, бригада электриков составила акт о хулиганстве, а батя отлупил меня ремнём.
Но я не жалею, Рейхстаг был наш.
* * *
Эта история произошла с моим замечательным другом Григорием лет 8-10 назад. Он работал тогда на одной из кафедр геологоразведочного института. А еще там работал некто Трахман ( имя -отчество не знаю, пусть будет Борис Иосифович).
Дело было где-то после зачетной недели и, все зачеты по предмету, который вел Григорий, теперь нужно
было сдавать Трахману. Еще надо сказать, что Григорий — человек весьма увлеченный работой, и терпеть не может когда его во время работы отвлекают дурацкими вопросами и в гневе страшен.
Так вот, в общем кафедра, сотрудники сидят по столам и Григорий дико занят ( пишет кому-то очередную диссертацию). Заходит в комнату девица и, подойдя к Григорию, говорит "Григорий Алексеевич, мне нужно вам зачет сдать.."
Григорий, не поднимая головы, буркает:
"Девушка, все зачеты только через Трахмана".
Девица, немного помявшись, уходит. Через минут 15 заходит снова.
"Григорий АлЕксеевич, я бы хотела вам зачет сдать по вашему предмету".
Гришка уже раздражен этой глупой девицей и, повысив голос, раздраженно ей говорит:
"Девушка, я же, кажется, ясно вам сказал, что все зачеты только через Трахмана".
Остальные научные работники уже прислушиваются, а Григорий снова утыкается в свою математику. Девица выходит. Через полчаса снова открывается дверь и девушка, слегка краснея, подходит к его столу и шепчет:
"Я согласна".
Григорий (начинает кипятиться):
"Что "вы согласны"?
Девушка: "Ну, я согласна зачет сдать через трахмана".
Григорий (уже озверев орет на всю комнату):
"Ну так если вы согласны зачет сдавать через Трахмана, так и идите к Трахману, чего Вы ко мне-то ходите?"
Все вокруг уже на столах лежат, девушка с открытым ртом, ничего понять не может, а Григорий снова в свои бумажки. Тут ей кто-то, давясь от смеха, говорит:
"Девушка, Трахман Борис Иосифович — это преподаватель на нашей кафедре, а не то, что вы подумали".
Не знаю, как там девушка это пережила, но над Григорием еще долго подшучивали.
Из жизни знаменитостей VIP ещё..
