Наташу:

— Наташа, а где [мав]ры?

Наташа отвечает, мол нет в Саратове [мав]ров, совсем нет. Джим говорит: "Я это понял, что нет. А что вы с ними сделали?"

И тут Наташина бабушка, бывший учитель английского, отвечает Джиму

— Как Джим, ты не знаешь? У нас традиция такая: мы как [мав]ра увидим, тащим его на Волгу и в проруби топим

Джим офигел:

— А как же полиция?

Бабушка:

— Так они и тащат, а мы им только помогаем.

Наташа говорит Джиму

— Да не верь ты ей, она так шутит.

А бабуля смотрит на Джима:

— Джим, ты мне не веришь? Я тебе докажу!

Бабуля залезла в Интернет и нашла фото [мав]ров, купающихся в рождественской купели. А рядом с купелью стояли полицейские! (наверное для порядка). У Джима от этой фотки глаза на лоб полезли.

И как не убеждали Наташа и ее мама Джима, что это бабушка так пошутила, не поверил Джим им. С тех пор в Россию не приезжал.

А бабушка жива до сих пор. Ей скоро 80.

жизнь.

Вова был вечный студент и наш институт был у него шестым. До этого он приобретал знания в различных городах и по совершенно разным специальностям, и на журналиста учился, и в педагогическом, в политехе какой-то Тмутаракани, говорят, даже в

Литературный институт поступал, наконец, приехал в Москву изучать теоретическую физику. В 27 лет. А до лихой студенческой жизни занимался спортом (боксом), дотянул до мастера спорта в тяжелом весе и в армии попал в какой-то из спецназов и 2 года бегал по болотам Восточной Сибири. Из армии он вынес настоящий пофигизм и жизнерадостность плюс отвращение к спорту и любой физической нагрузке, я думаю, это многим знакомо: -).

Всех интересует, конечно, не как Вова учился, а как он пил. А он практически и не пил. То есть он в компании поглощал эквивалентную положеную дозу, но когда братья по разуму уползали спать или становились персонажами других историй с этого сайта, он был ни в одном глазу и спокойно шел читать учебник по квантовой механике. Бутылка водки на него не влияла, а пить больше других не позволяла студенческая солидарность, так что пьяным Вову никто не видел.

Ну, это была предыстория. А теперь сама амбула.

Лето, жаркая ночь, студенческий лагерь отдыха, берег Волги. В лагере на берегу есть домики, а есть стоящий на приколе старый пароход, в котором в каютах тоже живут студенты. И вот случилось ЧП: Вова пришел в каюту к девушкам и напился. Так как это были первокурсницы и разделить ложе с

Вовой никто не планировал, то они попросили его уйти. Он засмеялся и не ушел. Они все вместе попросили. Он не ушел. Потом они били его вчетвером тапочком и тащили к двери, но, как сами понимаете, настроение у

Вовы повышалось, а вот мысли уйти даже не появилось. Расстроенные девки пошли искать дежурного по лагерю, и, о счастье, в этот вечер дежурила сборная по самбо во главе с

Тренером, бывшим чемпионом СССР, который и до сих пор был на голову сильнее любого в своей секции.

Тренер (одному из своих самбистов, самому младшему): « Так, Леша, пойдешь и аккуратно, я подчеркиваю, аккуратно выведешь Вову и проводишь его домой». Леша уходит пружинистой спортивной походкой, но возвращается неожиданно быстро с порваной футболкой и из его путаного рассказа выходило, что, войдя в номер, он поскользнулся на банановой кожуре и упал, стукнувшись об стенку спиной и носом одновременно.

Тренер почесал репу и сказал: « Так, ребята, пойдете втроем и постарайтесь ничего не повредить из пароходного инвентаря». Три больших самбиста, среди которых парень с кличкой

Непотопляемый Шкаф, ушли в сторону каюты.

Процессия из Тренера, девушек и примкнувших любопытных к этому моменту достигла места действия и дальнейшее я видел своими глазами.

Трое вошли в номер и закрыли дверь.

С минуту из номера доносились их убеждающие голоса и смех Вовы, потом звук перемещающихся стульев, стола, пыхнетье, сопенье и громовые удары о стены и дверь. Все ждали развязки и она наступила. Как Вова умудрялся передавать им столько кинетической энергии — непонятно, но из двери они вылетали. На их лицах светилось счастье: Живой!

Повисла тишина. Все посмотрели на

Тренера. « Слабаки» — сказал Тренер и вошел внутрь. Судя по звуку, проломили дверцу шкафа и как бегемоты передавили все стулья.

Дверь каюты несколько раз открывалась и тут же с грохотом захлопывалась. Наконец, шум стал стихать. Прошло 10 минут. Из дверей вышел Тренер и сказал: « Ну, что вы пристали к человеку? Хороший парень, пусть сидит... »

не за вчера, а за позавчера.

Хорошо, что мы их еще не выбросили и нашли это объявление. Я позвонил, попросил телефон родителей мальчика. Мне не хотели давать телефон, но имя его действовало на всех магически.

Когда я маму этого мальчика соединил с Олегом Павловичем, разговор их был короткий, буквально секунд 20–30. И часа через два она уже звонила со служебного входа. Я спустился, отдал ей конверт, и, судя по увесистости, сумма там была немаленькая. Она взяла, сказала: "Спасибо", но как-то сухо, и ушла. Было видно, что женщина не в себе.

Прошёл, может быть, месяц. И вдруг звонок со служебного входа, поднимаю трубку и слышу, как какая-то женщина, еле сдерживая слезы, говорит: "Я буду у него дома полы мыть, я буду ему руки целовать — он спас моего ребенка". Это было настолько эмоционально, что у меня был шок, а женщина продолжала: "Я буду за него молиться, я его отблагодарю". "Ему ничего не нужно", — сказал я. Олег Павлович всегда говорил: "Помощь должна быть анонимной, не нужно это афишировать".

Поэтому артистки, устраивавшие благотворительные концерты, начинали попрекать Табакова, что он отказывается в них участвовать. Я на это могу спросить: "Кто вы все такие? "Он помогал стольким людям! И делал все это за счет только своих денег. Либо обращался, как он говорил, к дружкам своим".

Воспоминания Кирилла Трубецкого про Олега Табакова