Как парень отказался от цивилизации и умер на Аляске
Кристофер Маккэндлесс родился в 1968 году в обеспеченной семье в Южной Калифорнии. Его отец был специалистом NASA и предпринимателем. Родители бесконечно ссорились, и Крис разочаровался в буржуазном мире.
Под влиянием трудов Генри Дэвида Торо, Льва Толстого и Джека Лондона Крис стал презирать материализм и стремиться к духовному очищению. Окончив университет в 1990 году, он пожертвовал сбережения — $ 24 000 — на благотворительность, разорвал контакты с семьей, взял имя Александр Супертрэмп (Супербродяга) и отправился в странствие по Америке.
Следующие два года он кочевал автостопом и брался за случайные подработки. И стремился увидеть Аляску. В апреле 1992 года Крис добрался до заснеженного севера, где местный житель подвез его до начала горной тропы Стэмпид. Несмотря на уговоры и очевидный недостаток экипировки, Крис, вооруженный лишь легкой винтовкой, запасом риса и стопкой книг по ботанике, ушел в тайгу.
Следующие несколько месяцев путник жил в заброшенном автобусе, охотился на мелкую дичь, собирал съедобные растения, читал и вел дневник. В июле он решил вернуться к цивилизации, но путь назад преградила река Текланика, которая из-за таяния ледников превратилась в непреодолимый поток. У Криса не было карты, и он не знал, что совсем рядом есть безопасная переправа. К августу его запасы истощились, а попытки прокормиться собирательством привели к ошибке: ослабленный организм не справился с токсинами из семян одного из местных растений. Понимая, что умирает, Крис написал прощальную записку, в которой поблагодарил Бога за счастливую жизнь, и нарисовал автопортрет.
Из сети
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Дураками земля не оскудеет, нет. Каким нужно быть дебилом, чтобы, попив чайку в раскалённых от жары горах, бросить непотушенный костёр?! Жара, грибы пошли, а этот даун устроил шоу из горящих склонов. Пожар-то потушили, виновника торжества быстро нашли и упаковали. Оно, конечно, приятно, что дурак временно изолирован от общества, но нам-то, нам-то
Было у меня в детстве такое ощущение... незабываемое.
Схватился за забор, на руке что то липкое, глянул, а там харкотина с гноем.
Много лет передергивало от омерзения.
Вчера нечто подобное испытал. И испугался, чего уж тут врать.
Тут источник рядом есть Пантелеймона Целителя. Я там воду набираю.
Подъезжаем, там прям
Латынь не умирала: она расслаивалась.
С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.
С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.
Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.
Момент этого расхождения зафиксирован документально.
Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.
В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.
И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:
Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "
Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.
Ленинград, конец восьмидесятых. У приятеля жена на восьмом месяце. Методов диагностики пола будущего ребёнка тогда ещё не существовало, поэтому для родителей всегда оставался волнующим вопрос- кто родится, парень или девчонка.
Отчего то будущий отец был уверен, что родится непременно сын. И вот в один из выходных, когда супруга