Абба, это наш праздник?
Еще несколько лет назад елка у русскоязычного еврея в Израиле была не праздником, а когнитивным диссонансом. Впрочем, многие до сих пор стесняются — по старой привычке.
В голове звучат два голоса. Один говорит: “Ты что, с ума сошел? Ты теперь в стране, где у тебя есть законное право на восемь дней свечей и канцерогенные пончики! ” А второй - тот, что из детства, — шепчет: “А ведь пахнет… мандаринами и надеждой, что вот сейчас, вот в этот момент, все будет хорошо. И как встретишь, так и проведешь”.
Елка здесь всегда не та. Настоящей, которая пахнет и осыпается в лифте, здесь нет. Ты берешь не слишком экологичную пластиковую, многоразовую. Несешь ее домой, как труп, завернутый в черный пакет, чтобы галахические соседи не видели.
И вот она стоит. В углу. Не у окна! Елка у окна — это уже не украшение, это провокация с подсветкой. Это вызов местному раввинату. Русскоязычный еврей в Израиле не бросает вызовы. Он тихо в углу ностальгирует. Поставил — и боится. Открывает только своим по паролю: “У вас продаются елочные игрушки? ”
Игрушки — это особая тема. Вот эта стеклянная шишка — она старше твоего израильского гражданства. Она помнит Гагарина и пережила СССР. На нее смотришь и думаешь: “Боже, какая же ты живучая. И я должен быть таким же”.
Вечер. Включаешь гирлянду. Неярко. Режим “тлеющие угли”. Чтобы не вызывать подозрения. И тут — дзинь-дзинь! Гость. Завсегдатай синагоги Срулик (сокращенное от уважительного Исраэль) зашел за солью. А ты стоишь, как идиот, между гирляндой и ханукией. Мозг лихорадочно соображает: выключить свет — значит признать, что делал что-то постыдное. Оставить — расписаться в своем гойстве.
И ты просто не открываешь. Пароль не знаешь? Иди нах[рен]. Учи русский.
Дети подходят. “Абба, это наш праздник? ”. И ты, честно глядя в их глаза, говоришь: “Дети, это не праздник. Это наш семейный архив. В формате DIY”.
На столе — оливье, винегрет, хумус, селедка под шубой, питы, шампанское и арак. Потому что если уж пошла такая культурная амбивалентность, то пусть идет до конца. Сидят, едят. Тосты говорят: “За мир”. “За Новый год”. “За здоровье! ” “И дай Бог не последний”. Никто не говорит: “С Рождеством Христовым”.
А утром елка выглядит уставшей. И ты вместе с ней. Елка простоит неделю, может даже две. Потом ты разберешь ее, упакуешь в ту же коробку с надписью “Руками не трогать! ” и поставишь на балкон. Рядом с чемоданом, с которым ты приехал в Израиль.
Потому что эта елка — не про Бога и не про страну. Она про ту часть тебя, которую не спросили, хочет ли она вернуться на землю предков. Она как тот акцент, который никуда не денешь. Как любимая, душевная, но вышедшая из моды песня. Она — тихая, немного стыдливая, украшенная гирляндой, в которой спит твой внутренний ребенок. Он почему-то продолжает верить, что если загадать желание на Новый год, то оно обязательно сбудется.
С наступающим!
| 31 Dec 2025 | Рами Юдовин   |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Власти Кронштадта поздравили жителей с Новым годом, допустив в названии города четыре ошибки.
Сегодня на Якорной площади в центре Кронштадта прошел праздник "В ожидании чуда!". Его организовала местная администрация.
Местные жители заметили, что на плакате, который разместили на сцене, название города написано с четырьмя ошибками.
Это ж как чиновники любят свой город...
Ода прогрессу, сушка белья или как обычный стул стал элементом бытовой техники
Когда-то жизнь была скучной, примитивной и, что особенно возмутительно для современных инженеров, — логичной.
Обычная квартира. Обычные потолки — 2, 55 метра. Ни тебе лофта, ни тебе "воздушного объёма", ни дизайнерских страданий.
И под потолком — потолочная
В 17 веке ананас стоил как карета (около $8000 на современные деньги). Их не ели, их брали в аренду для вечеринок.
Если в Лондоне второй половины 1600-х вы шли по улице с ананасом — вы были богаче всех вокруг. И нет, его почти никто не ел
Почему он был таким дорогим
Ананасы везли из тропиков, а в Европе их пытались выращивать в специальных отапливаемых теплицах. Их грели навозом и торфом, поддерживали постоянную температуру и влажность. Один плод рос 3 года и требовал ухода почти как породистая лошадь.
Ананас ставили в центр стола как главное украшение банкета. Его носили на приёмы и балы, чтобы показать уровень достатка. Съесть его считалось дикостью — примерно как сегодня порвать дизайнерскую сумку ради хайпа (хотя в соцсетях и не такое показывают).
В Лондоне существовали службы аренды ананасов. Фрукт брали на вечер, демонстрировали гостям и утром возвращали владельцу. Один и тот же ананас мог "поработать" на десятке приёмов подряд.
В 1675 году садовник впервые вырастил ананас в Англии и торжественно вручил его королю Карлу II — этот момент даже увековечили на официальном портрете кисти Хендрика Данка. Фрукт подавали как символ имперской мощи и контроля над заморскими колониями.
Счастливые люди никому не интересны.
1. Счастливого человека невозможно вывести из себя. Они работают над личной свободой и умеют не стесняться себя. Им говорят: "у тебя [п]опа толстая, с такой жопой нельзя по улицам ходить, а еще брюки не модные и такие губы в этом сезоне не носят". А они спокойно ходят со своей толстой жопой