Когда-то, в конце 90-ых, мне пришлось активно восстанавливать физическую форму – и для этого замечательно подошли ежедневные длительные пробежки вдоль Волги, а зимой – лыжные прогулки по лесу. А поскольку я в душе эстет, то меня ужасно смущал мусор, оставляемый людьми после своих посиделок на берегу или на полянах. И я брезгливо кривилась,

Работал я тогда в Качканаpском Компьютеpном Центpе и была у нас в то вpемя сеть Иола ( советская pазpаботка ). Так вот кто юзал тот знает, что там можно пеpехватывать клаву и экpаны. Hу и был у нас один пpогpаммист Рома, человек пpивыкший пpогpаммиpовать на kbase ( мы его, Рому, пpо себя звали mr. kbase & comics ;) ), но волею судьбы был заствален пpогpаммить на Боpланд Паскале 7. Решили мы однажды пpиколоться и посмотpеть что Рома сейчас на компе своём делает... вобщем мне хватило 15 минут для созеpцания его титанической боpьбы с вpедным и кавеpзным паскалем, чтобы понять, что он окончательно запутался в своей пpогpамме. ;) Вообщем я начал удалённо упpавлять его клавой и испpавлять ошибки с котоpыми он ( Рома ) уже не в силах был совладать. Чеpез минут 10 всё было попpавлено. Самое интеpесное, что Рома не потеpял своей вpождённой вежливости и написал "спасибо", когда клава с минуту пpостояла в покое, на что получил на своём экpане "пожалуйста".

Пpибежав со втоpым пpогpаммистом чеpез минут 5 после этого он увеpял, что у него на компе есть какой-то виpус, котоpый помогает ему писать пpогpамму и очень пpосил не запускать aidstest какое-то вpемя на его машине... ;-)

В нашей студенческой общаге на Ново-Измайловском было много кубинцев. Страшные раздолбаи, не хуже нас. Даже лучше. Потому что все время веселые, словно поддали. Поют и пляшут. Торжественно вешают портрет Кастро на стенку в комнате, закрывая в патриотическом раже электрическую розетку, — поют. Ругаются с русскими соседками, которые требуют неснимаемого команданте снять с розетки, — пританцовывают. Мулатка Луиза, староста группы, стыдила в конце сессии своих двоечников: "Учитца, учитца, Ленин так скасаль! " — щелкая пальцами обеих рук, хохоча и подрыгивая длинными ногами.

Единственный более-менее серьезный человек у них был Мануэль. О революционных идеалах задвигал с таким пылом, что даже бледнел. Поползли слухи, что и в койке Мануэль призывает к победе коммунизма во всем мире.

Любознательные наши девицы отправлялись проверять. Возвращались пританцовывая и напевая. Скоро и самые неспособные к языкам могли без запинки оттарабанить: "Куба си, янки ноу!"

Потеряли мы его при следующих печальных обстоятельствах. В первый же год будущие кубинские педагоги отправились домой на каникулы. Пересадка была в Ванкувере. Мануэль вышел из самолета, подумал: "Патриа о муэрте" и начал быстро-быстро передвигать ногами в сторону развитого канадского социализма, где и попросил политического убежища.

Как Кнут и Ларс прославились… и забылись

В одном норвежском городке жило сразу два "таланта".

Первый — нобелевский лауреат Кнут Гамсун. Писал гениально: про фьорды, про людей, про суровую красоту Севера. Но однажды решил, что фьорды — это скучно, а вот Гитлер — это тема. Написал хвалебную статью, передал нацистам свою Нобелевскую медаль "на хранение" и стал ходить по городу в роли "почётного друга новых хозяев".

Второй — портной Ларс. Он тоже "работал" с немцами, но по-своему: шил офицерам мундиры с маленьким хитрым дефектом. При маршировке китель подскакивал и открывал всем нижнее бельё. Немцы злились, но ничего доказать не могли — "ошибка кроя, господин офицер".

В итоге, когда война закончилась, Ларс стал местной легендой — "портной, который переодел оккупантов в клоунов".

А Кнут… Кнута перестали звать на приёмы, книги с его автографами прятали на задних полках библиотек, а в школьных сочинениях фамилию писали с маленькой буквы — "гамсун".

Мораль:

Можно быть гением пера, но если не умеешь шить мундиры с подвохом — в истории останешься не героем, а курьёзом.