Курсантская дорожная
Зима 1993 года. "Лихие девяностые" набирают обороты. Люди уже не могут жить, как прежде, а как существовать при капитализме – пока не очень понимают.
Мы, курсанты мореходок, вовсю пользуемся прогрессом и преимуществом "старого нового" строя в виде пейджеров, мобильных телефонов, личных автомобилей и пока что не особо ощущаем на себе негативные катаклизмы в обществе. Проживание в экипажах училищ зимой и плавпрактики летом оторвали курсантов от быстро меняющегося течения времени и сделали нас, скорее, наблюдателями, чем участниками событий. Вот такие вот робинзоны во времени и пространстве.
В ту предновогоднюю пятницу, вечером, мне позвонил бывший одноклассник Макс и затребовал "срочной эвакуации" для себя и своего наряда. Диспозиция была такая: он стоял дежурным по КПП где-то на полигоне под Питером и, сменившись, вместе со своими дневальными, возвращался к себе в училище на разъездной "буханке". Машина сломалась, не доехав до города, и теперь они мерзли в заснеженных полях у обездвиженного УАЗика. Я сам только-что отстоял сутки дежурным по роте и был на пути домой. Пришлось разворачивать машину и отправляться на поиски потерпевших.
На Леншоссе, напротив средней школы милиции стоял экипаж ГАИ, который активно проверял документы у проезжающих.
"Странно, — подумал я тогда.
— Они что тут делают? Своих ловят? Или охраняют? "
Заметив мой задумчивый взгляд, гаишник махнул палочкой в мою сторону, и тут прошедшие бессонные сутки сыграли со мной злую шутку.
"Зачем он мне своей палкой машет?! – удивился я. – Вон у него же шапка есть! Проще честь отдать! "
Мгновение спустя, сообразив, что надо бы остановиться, я увидел в зеркало заднего вида, как гаишник, злобно посмотрев мне вслед, тормознул другую машину, которая тут же покорно включила правый поворотник.
Минут через двадцать я нашел замерзающего Макса с "сотоварищи". Оставив водителя сломанного УАЗика дожидаться машину техпомощи, четыре курсанта попытались загрузиться ко мне в восьмерку. Выяснилось, что пять здоровенных парней в шинелях с четырьмя автоматами и подсумками не помещаются в мою машину от слова совсем. Шинели и шапки всем пришлось снять и сложить в багажник. Оставшись в робах, курсанты, вместе с калашниковыми, еле-еле разместились внутри салона. Макс, как самый здоровый, сел на переднее пассажирское сиденье.
На обратном пути, что логично, я снова проезжал мимо средней школы милиции и гаишников, которые, увидев мою вишневую восьмерку принялись радостно махать своими палочками уже сразу вдвоем. Пришлось остановиться.
Выйдя из теплого салона автомобиля и начав замерзать на зимнем ветру, я попытался выдавить из себя хоть какие-то внятные слова оправдания за "не остановку" в прошлый раз, как вдруг услышал за собой радостный и, как всегда, бодрый голос Макса:
— Парни, привет! Как дела? Чего остановили? У вас всё нормально? Какие-то проблемы? Чем помочь?
Радостные лица гаишников вытянулись, палочки опустились, старший из них ответил слегка срывающимся голосом:
— Нет! Вообще нет никаких проблем! Можете проезжать!
Я, удивившись такой метаморфозе блюстителей порядка дорожного движения, оглянулся.
За мной, полукругом, в таких же робах, как на мне, стояли четыре автоматчика.
Историю мне рассказали, когда я работал молодым специалистом на известной Ракетной Корпорации Энергия. Рассказывал Владимир Иванович Б. который еще во времена Королева был там не последним человеком.
Долгое время в медицине существовала гипотеза, что психические заболевания вызывает радиация, и к началу освоения космоса её никто
толком так и не опроверг.
Когда летали Гагарин и Титов, они успели нахватать мал рентгенов и на их здоровье, в том числе и психическом, космические полеты никак не отразились. Но космонавт № 3 Андриан Николаев должен был сделать 64 витка за 5 суток полета.
Вдруг на исходе 15 витка с орбиты приходит сообщение, которое гласило буквально следующее:
— Поздравляю, появился первый космический стул!
И в следующий миг "Восток-3" вышел из зоны радиовидимости.
— Вот оно! Началось! Разрушающее действие космической радиации на человеческий мозг! Ему видятся стулья, тарелочки, пришельцы....
Генеральный схватился за голову, мол, надо сажать в автоматическом режиме. Решили вызвать в ЦУП какое-нибудь светило психиатрии, может быть поможет чем-нибудь сквозь космическое пространство.
Когда на следующем витке корабль вошел в зону радиовидимости операторы
ЦУПа начали диалог с пилотом:
— Повторите ваше последнее сообщение!
Космонавт — человек военный, повторяет все в точности:
— Появился космический стул!
Тогда операторы начали задавать ему всякие наводящие вопросы, типа, какого цвета скафандр, какое сейчас число, и на такую ерунду убили весь сеанс связи.
К началу следующего витка в ЦУП успел добраться психиатр.
Он взял микрофон, представился и тихим вкрадчивым голосом спрашивает:
— Что за сообщение вы, товарищ Николаев, передали, вы помните?
— Конечно, помню....
— Расскажите нам, пожалуйста, что за стул? как он выглядит? откуда он появился?
Тут нервы летчика-космонавта не выдержали и он заорал в микрофон:
— Да что вы там все с ума посходили? Третий виток меня с этим стулом пытаете? Больше полутора суток летаю, вот и пришла пора кишечник опорожнить...
В большом аэропорту вылет рейса был задержан по метеоусловиям трассы.
Девушка, которая должна была лететь этим рейсом, чтобы скоротать время ожидания, купила книгу, упаковку печенья и уселась в кресло. Рядом с ней было незанятое кресло, на сиденье которого лежал целлофановый пакетик с печеньем, а на следующем кресле сидел мужчина, который
читал какой-то спортивный журнал.
Она машинально взяла печенюшку, мужчина взял тоже. Её это удивило, но она ничего ему не сказала и продолжала читать.
И каждый раз, когда она брала очередную печеньку, мужчина делал то же самое. Она пришла в бешенство, но решила не устраивать скандал в переполненном аэропорту.
Когда в пакете осталась только одна печенька, она подумала: "Интересно посмотреть, что сделает этот хам и невежа?".
Как будто прочитав её мысли, мужчина взял печенье, разломил его пополам и одну из половинок протянул ей, не поднимая при этом глаз.
Это было уже слишком: она решительно встала, собрала свои вещи и ушла.
Позже, когда она, уже сидя в самолёте, полезла в сумочку, чтобы достать лекарство от головной боли, она с удивлением вытащила оттуда злополучную пачку печенья...
И тут она вдруг вспомнила, что положила купленную пачку печенья в сумочку. И человек, которого она считала наглецом и невеждой, делился с ней своим печеньем, не проявляя при этом никакого гнева, просто из-за своей воспитанности и доброты.
И ей стало очень стыдно, и не было никакой возможности хотя бы извиниться перед ним.
Прежде чем на кого-то гневаться, задумайтесь...
Однажды...
Когда я делал первые потуги на ниве фермерства, ко мне приехала делегация. Откуда-то с сельхоз. управления. Района или области затрудняюсь сказать, но с ними был корреспондент. С блокнотом и фотоаппаратом.
— Как виды на урожай? — задал вопрос мне серьезный дядька в дорогом костюме.
Я немного приуныл от его вопроса
потому что до урожая мне было далеко и вообще я выбрал профиль животноводства. А с этими свиньями и коровами того и гляди как бы штаны на мне не съели а уж урожай тем более. Но в грязь лицом падать не хотелось, тем более что корреспондент что-то записывал и пару раз щелкнул в мою сторону фотоаппаратом. Не хотелось портить фото и надписи под ним. И я из унывающего сделал лицо максимум задумчивое и даже немного усталое. И меня понесло.
— В этом году отлично, план по посевной перевыполнил на двести процентов! — и устало улыбнулся.
Заулыбались и все остальные довольные моими трудовыми успехами. Особенно дядька, расплылся в улыбке так, что я боялся у него рожа треснет. Но он повернулся к корреспонденту и произнес:
— Вот так работают новые капиталисты! Перевыполнить для них план хоть и тяжело, но возможно. Не взирая на погодные условия, поломки техники и... — что там дальше он видимо забыл, но взял себя в руки — а бывшие совхозы и на десять процентов не могли.
Такая речь мне была к душе, я даже немного приосанился и корреспондент меня еще разок щелкнул
— А вот скажи мне фермер или крестьянин как тебя лучше называть — опять повернулся ко мне мужик в пиджаке, — сколько ты посадил картофеля в тоннах?
Вопрос конечно был подло-провокационный, далась им эта картоха. Ехали бы вон к Петьке он как раз этим и занимается. И тут меня озарило, а может они к нему и ехали да перепутали. Но я уже решил биться за место под солнцем, то есть за первую полосу газеты, до конца. Поэтому хмыкнул почесал лоб и произнес.
— В тоннах у нас как-то не принято мы привыкли все мерить ведрами. Я вот удои от своих коров ведрами меряю, комбикорм поросятам тоже даю ведрами — старался увести я тему — все в ведрах!
Но эту шоблу интересовала только картоха. Я еще подумал белорусы что ли.
— Ну а в ведрах сколько? — наседал на меня этот "бульбаш" в пиджаке.
И я понял, что фото мое в газете не видать как собственных ушей. Психанул конечно.
— Обычно я для себя сажаю с пяток ведер, а в этом году посадил пятнадцать! — говорю.
— Сам не съем, так полсотни коров с приплодом да двести свиней помогут. Комбикорм-то нынче дорогой
— Пяток? — этого бульбаша аж скукожило как-то.
— А что ты хотел, чтобы я все лето на ферме проебся, а потом еще зимой в поле раком стоял картоху вам копая?! — стал выходить я из себя.
— Вы не ох[рен]ели случаем!?
Уехали. Добрались ли они до Петьки я не знаю газеты то мне читать особо некогда было. Да и нах[рен] они мне нужны если там моего фото нету.
Выходной, лёжа на диване перебираю каналы кабельного. По одному из них идет очередная "резня бензопилой". Мрачный, еле освещённый подвал. Главный плохиш в кожаном фартуке под рёв бензопилы разделывает тушку второстепенного героя. Кровь литрами и фонтанами, фарш летит во все стороны. По стенам на крючьях развешен ливер его еще более невезучих друзей.
Плохиш заканчивает свою трудную работу, разгибается, вытирает пот со лба. Лезет куда-то под фартук, достает сигарету и прикуривает.
И вот именно эта сигарета с половиной лица аккуратно так размыта цензурой, что делает кровавого маньяка героем целомудренного японского п@рно.
И такое облегчение накатило, что среди океана насилия и чернухи появился островок доброты и заботы о психике зрителя. Не спит цензор, бдит на страже здоровья зрителя!
