году звонит мне девушка и плачет. Рассказала, что у неё нашли опухоль в груди, она с трудом попала на приём к врачу, долго ждала возможности сдать анализы, и выяснилось, что это рак, третья стадия. Парень, как узнал, бросил её. Ей некому помочь, друзья есть, но не самые близкие, к тому же не очень богатые. За квартиру ей нечем платить, потому что основным добытчиком был парень, а одна она не потянет, будет съезжать. Просила дать две недели на то, чтобы съехать. Решила возвращаться к себе в деревню, там есть больница. Тут ей сделают операцию, а наблюдаться будет там. А я понимаю, что ей надо лечиться, надо быть в городе, что там она просто не выживет, у нас хорошая больница, другой уровень. Разрешила ей на время лечения жить в квартире просто так. Если сможет платить за коммуналку, то будет хорошо, если нет — ничего, переживу и без этого. Она была очень благодарна, плакала.

Из деревни к ней приехала мама, чтобы помогать ухаживать после операции. Всё прошло хорошо, она пережила и операцию, и химию ей делали, наступила ремиссия. Пока они жили в квартире, действительно платили за коммунальные услуги, не всегда в полном объёме, но хоть сколько-нибудь давали. Говорили, что не могут совсем бесплатно. Самое обидное, что я услышала от тех, кто был в курсе этой истории, что я — дура, просто так потеряла деньги, а могла бы сдать квартиру другим. Мои коллеги так говорили, некоторые друзья, да, даже мама! Неужели люди настолько оскотинились, что не могут войти в положение человека, которому судьба нанесла удар. Парень к ней так и не вернулся, ещё и наговорил гадостей, что у неё останется одна сиська, она будет уродиной. Девушка симпатичная, но такое услышать — кошмар.

Сейчас с ней всё в порядке, она здорова, наблюдается у врачей, прогнозы хорошие. Она работала, снимать квартиру у меня продолжала, а потом нашла парня и летом она выходит за него замуж! Я очень рада за неё, мы подружились за время всех этих событий, я важный гость на её свадьбе. К осени они планируют взять ипотеку и будут съезжать. Я не обеднела за то время, пока не получала обычной суммы за сдачу квартиры, хотя финансово было тяжелее, не скрою. Но я рада, что приложила силы, чтобы помочь человеку сохранить жизнь и здоровье, а это важнее денег.

хребтом всей бронетанковой мощи и военно-морского флота страны. И именно сюда, в центральную лабораторию пришел никому не известный, двадцатишестилетний научный сотрудник, вчерашний аспирант Андрей Завьялов. Молодой, дерзкий. с горящими глазами, он ещё не знал, что его прозрение, это лишь начало долгой и смертельно опасной войны. Завьялов с головой погрузился в работу, и то что он увидел, повергло его в ужас. За фасадом бравурных отчетов скрывалась чудовищная ложь.

Технологии, по которой варили броню для новейших советских танков, безнадежно устарели. Производственная дисциплина хромала на обе ноги. А качество конечной продукции не выдерживало никакой критики. Это была не просто халатность, это было преступление, которое в случае войны неминуемо привело бы к трагедии, тысячам напрасных смертей. Молодой инженер понял, молчать нельзя. Он начал бить в набат, доказывать, требовать немедленной реконструкции и полной модернизация производства. Но его голос был "гласом вопиющего в пустыне". Но это был лишь первый удар о глухую стену непонимания.

К 1934 г. благодаря своему таланту и немыслимой работоспособности Завьялов возглавил лабораторию предприятия. Получив хоть какую-то власть он перешел от просьб к ультиматумам. Он потребовал перестроить весь технологический цикл по новому, революционному образцу. И тут против него поднялась вся старая гвардия — заслуженные ветераны производства. убеленные сединами специалисты, привыкшие работать по дедовским методам. Для них дерзкий выскочка был угрозой их спокойствию, их авторитету. Они объявили его идеи ненужной тратой сил и пустой фантазией, а за спиной уже шептали страшное по тем временам слово — "вредительство". Противостояние перешло в настоящую подковерную войну, которая длилась два мучительных года. Завьялова травили. на него писали доносы, его проекты саботировали, старые специалисты создали вокруг него кольцо изоляции. Это было настоящее предательство интересов страны ради сохранения собственного теплого места. И в 1936г. они добились своего. Несгибаемого инженера вместе с горсткой его сотрудников буквально выжили из стен завода. Это было сокрушительное поражение. Система перемолола и выплюнула гения посмевшего пойти против течения. Но для Андрея Завьялова, самая главная битва в его жизни, только начиналась. Для любого другого это был бы сокрушительный финал. Уволен, опозорен с клеймом скандалиста и смутьяна. Но Андрей Завьялов был выкован из другого металла. Поражение не сломило его. Андрей нашел способ, как доказать свою правоту. Его целью стал контакт с Андреем Ждановым. Всесильный глава Ленинграда, один из ближайших соратников вождя. Пробиться к фигуре такого масштаба было немыслимо. Но Завьялов подготовил доклад, схемы, расчеты, результаты испытаний, которые он успел провести. Всё это положилось на стол Жданову. Но ответа не дождался. Тогда Завьялов написал в Кремль. Сталину.

17 мая 1936 г Завьялова вызвали на заседание Совета Труда и Обороны. На этом заседании Сталин предложил дать слово этому "нахальному инженеру". Завьялов понимал, что это его единственный шанс и пошел "ва-банк". Он обвинил присутствующих во лжи и очковтирательстве. Он заявил, что на производстве царит чудовищный бардак, а технологическая дисциплина находится на нуле. Он заявил. что хваленая танковая броня, это миф. При попадании снаряда в броню она раскалывается на куски, превращая экипаж танка в фарш. Глядя в глаза Сталину Завьялов назвал советские танки "ходячими гробами". Сидящие на совещании очень надеялись, что Сталин даст команду и Завьялова уберут. Навсегда. Но Сталин, выслушав Завьялова, отложил трубку, задал Завьялову деловой вопрос, затем ещё один, ещё один. Начался самый настоящий допрос. Но это был допрос не следователя, а допрос гениального управленца, который почувствовал на проходившем совещании запах лжи. Сталин задал Завьялову массу вопросов. И в результате Сталин дал команду уволить директора Ижорского завода. Назначить Завьялова главным металлургом Ижорского завода. На этом Сталин не остановился. Конструкторскому бюро Завьялова выделить дополнительное финансирование, Превратить его в полноценный Институт Брони. ЦНИИ48. Сталин, как гениальный кадровик понимал, что Завьялову нужны помощники. Соратник Завьялова Михаил Попов, который был уволен вместе с ним, был назначен Главным инженером Ижорского Завода. Затем Попов стал руководителем предприятия. Вот так в то время решались проблемы молодой страны Советов