В пути

Вагонные споры — не последнее, а часто первое и полезное дело.

Россия — это расстояния. Соседи по купе на несколько суток становятся почти родней, с которой делятся сокровенными тайнами.

С гудком

Но вся вагонная исповедь с причастием от РЖД вылетает из головы с гудком локомотива, когда выходишь на своей станции, пропитанный неистребимым вагонным запахом, с ожиданием новых встреч и дел. И мыслью, что хотя у всех все запутано, а то и запущено, дай бог со своими проблемами разобраться...

С "Гудком"

В середине 80-х от газеты "Гудок" ездил в командировку, писать про лучшую поездную бригаду.

"Гудок" был органом Министерства путей сообщения СССР, легендарным изданием. С историей. В нем когда-то публиковались Ильф и Петров, Катаев, Булгаков и Олеша. Старинное здание редакции было в центре Москвы. Оно было подробно описано в романе "Двенадцать стульев" в главе "Общежитие имени монаха Бертольда Шварца". Здесь же, в общежитии при редакции, в маленьких каморках с фанерными стенками жили литсотрудники Юрий Олеша и Илья Ильф...

От Ильича до Ильича

Ехал я в купе начальника поезда, Владимира Ильича. Днем Ильич сновал, как веретено, вникал во все мелочи, "строил" проводников за грязь в вагонах и бардак, ругался по поводу тухлого мяса в ресторане, лично проверял и считал белье, разруливал ситуации с двойными билетами, ловил и сдавал в милицию карманников, разнимал пьяные драки, искал отставших от поезда пассажиров. Попутно поведал, как под Казанью однажды принял роды, а под Читой узнал о смерти Брежнева.

Ночами мы расслаблялись, под стук колес пили чай, а потом что покрепче.

Не для печати

Ильич вначале говорил "для газеты" правильными фразами, а потом расклеивался, и его несло. Войдя в доверие, я узнал много интересного про трех жён Владимира. Про фишки и способы транспортировки контрабанды и товарного дефицита. Ильич показывал сумки, набитые кофе, чаем, сигаретами, сапогами и джинсами. Рассказывал, что многие бригады международных рейсов возят контрабанду между стенок и даже переваривают для тайников баки титанов.

— Только т-с-с-!.. Он подносил палец к губам и неаккуратно разливал водку. Капли жидкости разбрызгивались по столику, падали на вареную курицу, куски хлеба и молодой картофель, купленный на станции.

Под стук колёс Ильич вспоминал свои армейские дни и рассказывал про уловки вагонных мошенников и карманников. Потом ругал Хрушева, Берию и соседа по гаражу.

Пропала челюсть

А под Омском под утро в купе начальника постучала сильно расстроенная шамкающая женщина. Она ехала на юбилей к брату во Владивосток. Говорит, положила на столик, на журнал, вставную челюсть, уснула, а как проснулась, челюсти нет.

Пожилая пассажирка заплакала и готова была ехать обратно, чтобы не портить себе и людям праздник.

Ильич мгновенно протрезвел, решительно взял фонарь, меня, ещё нескольких проводниц по дороге в седьмой вагон и мы принялись его прочесывать. Бесцеремонно поднимали пассажиров, лазили по полу и заглядывали в каждую щель. По полутемному ночному вагону бегал луч фонаря. Я ползал по проходу вагона, нюхая "свежие" носки пассажиров. Но шмон ничего не дал.

А челюсть нашлась на следующий день в кармане халата пассажирки.

Всё испортили

Вернувшись в Москву, я все это описал. Заголовок дал такой- "Вставная челюсть нашлась под Тюменью". Но такого в главной газете железнодорожников не приветствовали и во времена Ильфа и Петрова.

Все мои замечательно живые подробности вагонных будней выкинули при подготовке материала к печати. Материал украсили ударным заголовком "С первого пути отправляется... "Ильич и его команда в газете вышли безликими и сусальными, как персонажи "Тайной вечери"...

Советская печать — она была хотя и мощной, и звёздной, и с давними традициями, но в кустарном, бездарном и казенно-ведомственном исполнении из человека часто делала бледную тень, схему, ходячий плакат или дурилку картонную. А соцсетей тогда, понятное дело, не было.

Впрочем, и сегодня изменилось многое, но не все.

Картошечка и огурчики

В лихие 90-е здание "Гудка" было продано-перепродано, а потом снесено.

Многое изменилось, только огромные расстояния остались. И по-прежнему проводники носят в легендарных фирменных подстаканниках горячий чай. А те, кому по билету не полагается обеда, обходятся тем, что куплено на станциях. Рыбка всякая, картошечка в укропе, солёные огурчики, ягоды. Ребятишкам, святое дело — мороженое, лимонад и шоколадки.

Пиво и курочка

И обязательно брали на станциях местное пиво. А потом спорили, чьё, какого региона, пиво лучше, делая большие глотки и закусывая историю географией и экономикой.

Пена пивного патриотизма сходит, когда соседи разворачивают жареную курочку, и вагон буквально пропитывается её дурманящим запахом. Под стук колес на царь-куру дружно и весело наваливается все купе. Ломаются куриные косточки, хрустят солёные огурчики и бьются варёные яйца, а на острых языках перемалыааются чьи-то кости. Кто-то будет пить чего покрепче, а потом — курить в тамбуре, оглядываясь на строгую проводницу.

Завершаю

Впрочем, сейчас все больше трапезничают по очереди. Одни едят, а другие деликатно выходят из купе и глядят в окно. Где проносятся полустанки и переезды, рощи и поля с полезным и сорным разнотравьем.

Где начинается посевная или заканчивается уборочная.

Где на закатном солнце блестят купола храмов.

Где мелькают домишки, дома, и домищи — с признаками достатка и роскоши и совсем наоборот.

Где проскакивают огородики и огородища — аккуратные и ухоженные и заброшенные.

Где на огородах хлопочет хозяйка, неодобрительно поглядывая на хозяина, который ковыряется в гараже или стоит с удочкой у озера: "соседи все давно вскопали, а мой хоть бы у шурина культиватор взял! Но хоть бы хны... "

Где топятся бани и баньки.

Где из леса мужик везёт то ли валежник, то ли деловую древесину — издалека не видать.

Где наперегонки с поездом мчатся на великах дети.

Где живёт и здравствует великая и многоликая Россия.

С её просторами и расстояниями.

Впрочем, если разобраться, это путь от себя к себе.

"До какого года нам выписан билет?...

Никому не ведомо.

Радуйся, молись.

Чтоб большими бедами

ОБОШЛА нас жизнь"..

Олег Купчинский

В машине едем анекдоты травим. Ржем. Компания взрослая, то есть четко представляем что среди нас есть и зятья и тещи и более того в нашем случае одна парочка (зять, теща) едут прямо в нашей машине. И другой взрослый человек начинает следущее: Молодая жена к маме приходит жалуется уже месяц как женились, а он меня ни разу. Теща ей советы то да се, дочка, мол, чо я дура — ничего не помогает. Теща говорит ну пойду проверю, что за хрень? Приходит к зятю говорит:

— Изверг! у тебя хоть член есть.

Зять виновато снимает штаны.

Теща: Ого, поди не стоит, дармоед!

Взяла разделась. (Вся машина уже в истерике, шофер грызет баранку, но едет. Ржут нимогут все)

Теща: — Ого-го, а что тогда капризничаем? Ну-ка попробуй. Ну вот. Вот. Отлично. Все умеешь, а какого хрена?

— Да корешам на свадьбе пообещал, пока тещу не трахну — жену ни-ни.

Мы съехали на обочину. Все персонажи в дикой истерике отползали хрюкая в кювет. А мне было не смешно. Я собственно говоря, тесть.

Когда в 1220 году Чингисхан осадил Бухару, он не смог взять ее с налёту штурмом, поэтому написал жителям города: "Тот, кто на нашей стороне – находится в безопасности". Жители Бухары разделились на две группы. Первые из них отказались подчиняться Чингисхану, а вторые согласились. Чингисхан написал тем, кто согласился ему подчиниться: "Если вы поможете сражаться с теми из вас, кто отказался, мы доверим вам ваш город". Они последовали его приказу, и между двумя группами вспыхнула война.

В конце концов, "сторонники Чингисхана" победили, но большим потрясением стало то, что завоеватели взяли в руки оружие и начали их убивать. И тут Чингисхан произнёс слова: "Если бы они были верны, то не предали бы своих братьев ради нас, когда мы были для них чужими…"

Мораль: Предавший один раз, предаст и второй. ”

Арабский историк Ибн аль-Асир

Начну с сентенции: Посещение туалета резко ускорится, если не брать с собой телефон.

Исследования психолога Тимоти Уилсон показывают, что человек не готов оставить сам с собой на длительное время.

Людей разного возраста и пола посадили в пустую комнату и попросили от 6 до 15 минут ничего не делать. Просто сидеть на стуле и стараться не уснуть. Большинству такое занятие показалось крайне неприятным. Те, кто нашли возможность схитрить — обнаружив случайно забытые ручки или листки бумаги, тут же начинали рисовать или складывать оригами.

Более того, люди были готовы впасть в мазохизм, лишь бы не остаться наедине со своими мыслями. В прямом смысле – оставшись наедине с собой, когда из развлечений в комнате оставили электрошокер – около 70% мужчин решили добровольно ударить себя током. Просто так! Среди девушек, как существ более разумных, эта доля в два раза меньше.

Даже боль оказалась меньшим злом, чем 15 минут наедине с собственным разумом.

Безделье — чертовски энергозатратное состояние. Суетиться, что-то делать всегда легче. Некоторые идут гулять, а кто-то пишет на сайт

У нас во дворе есть один Рома, инвалид с детства. Мы с ребятами всегда с ним общались, брали в игры и так далее.

У него ноги не работают, а он на одном костыле передвигаться научился, от этого у него на руках мышцы, как у качка) И мы в детстве всегда просили его мышцы показать, он у нас был как эталон, все говорили — мышцы как у Ромки! С ним в армрестлинг всегда играли, он всех выигрывал)

Когда играли в догонялки на великах (а у меня у единственного во дворе велика не было), мы всегда с Ромой были типа менты: пацаны гоняли, я их ловил, приводил к Роме на регистрацию штрафа.

И я помню, как в детстве прикалывался над ним, конечно не так, чтоб он обиделся, но с того дня как прикольнулся, после все время думал о том, что вырасту, стану богатым и помогу Ромке, сделаю ему операцию, он сможет ходить без костыля и тогда возьму его к себе на работу! А недавно вот приезжал к родителям и увидел его с его мамой, и поймал себя на мысли "блин! так я и не разбогател и тебе, братан, помочь не смог".

Хотя я уже не мелкий и понимаю, что такие случаи не лечатся и деньгами тут не помочь, но мысль такая все равно каждый раз проходит, хотя он меня уже даже и не помнит и не узнает.