Мой приятель, Игорь Ларин, служил в авиации давно, аж в 54 году. Командиром полка у них был полковник, настоящий Батя — таких только в кино теперь увидишь. Прошел он всю войну на бомбардировщиках штурманом, и были у него две слабости — выпить любил и, как всякий боевой офицер, терпеть не мог замполитов.

Дальше рассказ от лица Игоря.

День седьмого ноября — красный день календаря, и должны были к нам в полк приехать на праздник большие шишки в погонах из политотдела штаба округа. Вы, наверное, знаете, что такое посещение политработников из штаба. Это значит, что полк вылизывают со страшной силой; старшины, выпучив глаза, выдают солдатам новое х/б; по плацу в сапогах ходить жалко — такой он чистый; самолеты только что не с мылом моют; замполит, мечтающий попасть в академию, изображает из себя мышь в родах, — короче говоря, общая долбанутость личного состава приближается к наивысшей точке.

Бате вся эта суета была глубоко противна, и участия в ней он не принимал, а тихо выпивал в своем кабинете.

Мне это было отлично видно, так как кабинет его находился на втором этаже, и я как раз под личным руководством замполита, особиста и комсомольского вожака вешал над его окнами плакат с незабвенной надписью "Партия — наш рулевой".

Выпивающий Батя, сидящий совершенно спокойно среди всеобщей истерики и хаоса, представлял собой настолько увлекательное зрелище, что, засмотревшись, я поскользнулся и грохнулся на землю, выпустив плакат, который по неумолимым законам аэродинамики плавно влетел в окно Батиного кабинета, высадив стекла.

Видимо это было последней каплей, переполнившей чашу терпения комполка. Вылетев из кабинета, он поддал ногой плакат, схватил меня за шиворот и заревел:

— Ларин! Третий год служишь, а плакат повесить не можешь!

Потом еще раз пнул плакат и проревел:

— Понаписали тут всякой х[ер]ни!!!

Замполит, особист и комсомолец онемели разом. Первым пришел в себя замполит.

— Тов. полковник, как Вы можете говорить такое!!! — заверещал зам.

Глаза Бати налились кровью. Он медленно подошел к замполиту, взял его за отвороты парадной шинели, приподнял и со словами,

— А таких, как ты, Я БОМБИЛ!!! — швырнул несчастного зама задницей на клумбу с грязным и мокрым черноземом.

В итоге замполит встречал комиссию необычайно тихий и в повседневной шинели.

Со слов товарища!

Дело было в те времена, когда только что умер Л. И. Брежнев, и на один из оборонных заводов должен был приехать маршал Устинов, величина, как вы понимаете, номер один в обороне государства.

На заводе предвстречная суета, готовятся транспаранты, чистится территория, со всеми проводится лекция о вреде алкоголя на рабочем месте

Однажды мне довелось увидеть Иисуса. Ну или человека, на него очень похожего. Лет чуть за 30, бородка, скромная одежда античной эпохи. Но главное — взгляд. Светлый такой, всепонимающий, всемогущий и всепрощающий. Нифигасе косплеит чувак! — восхитился я вежливо, молча.

Я стоял тогда на берегу Чистых прудов. Он прошел мимо, грустно глянул мельком. И мне вдруг расхотелось совершенно курить свою сигарету. Самый запах ее показался мне отвратителен. Но, поскольку сигарету я бросил, а пруд был прекрасен и хотелось постоять еще, я вдруг решил позвонить своей маме. Она ответила сразу с другой стороны планеты, и долго я ходил взволнованный по берегу, пока не закончил этот разговор.

Уже отъезжая прочь, увидел — бомж, которого я энергично послал накануне с его просьбой о мелочи, стоит и разговаривает с этим светлым чуваком. И видно было, что разговор их жив и занятен для обоих. Человек вытянулся чуть ли не по струнке и глаза его сияют, и он забрасывает своего собеседника вопросами, а тот отвечает терпеливо, но радостно. Обидно мне стало — мимо меня он прошел молча: (

Еще о жизни в селе.

Приехали мы как-то в село на предмет досуга и рыбалки. Остановились в старом доме с курятником и собакой. Песик у них был — смесь "немца" и крокодила. Кличка, естественно, Пушок. К себе подпускал только деда, поэтому сразу был заперт в сарае.

Как умеют принимать в селе, рассказывать не надо. Прошло всего несколько

В первую загран. практику мы попали втроем Вава, Сундук и я.

Пассажирский теплоход Хабаровск стоял на линии Находка – Иокогама. Мы небыли не ленивыми, ни зловредными, но тупили, конечно. Ну а как не тупить, сами посудите. Нахватавшись теории устройства судна, двигателей внутреннего сгорания, паровых котлов, кондиционирования, автоматизации