что модемы работают в паре по выделенной линии. Рождается служебная записка от этих сотрудников на имя шефа "Для подключения к локальной сети просим закупить компьютер и два модема". Служебка направляется мне с резолюцией главного финансиста фирмы с содержанием "Прошу пояснить, почему ДВА модема, у них же ОДНО рабочее место?". Перезваниваю и объясняю, что модемы работают в паре по выделенной телефонной линии, на что слышу хитрый вопрос главного финансиста "А почему у нас в офисе всё проводами соединено, А?". Объясняю, что расстояние до того корпуса более километра, проводом не получится, нужен компьютер ОДИН и ДВА модема, и что мы уже соединены таким образом с другим зданием. Вроде бы всем всё понятно. Беру счёт для оплаты на компьютер и два модема. Счет возвращается мне с резолюцией одного из руководителей с содержанием "Прошу пояснить, почему ДВА модема?". Звоню, поясняю, что модемы работают в паре по выделенной линии, на что слышу вопрос "Я понял, что нужно ДВА модема, но ведь у нас в офисе уже есть один модем, вот один тем и купим.." Нет, поясняю, этот ОДИН модем, который у нас, служит для связи с другим корпусом, они тоже покупали компьютер и ДВА модема, на что очередной вопрос "Тогда почему он у нас ОДИН, если покупали ДВА?". Поясняю, что модемы работают в паре по выделенной телефонной линии, один тут, другой там. Всем всё стало понятно. Счёт пошел на подпись, но возвращается ко мне с резолюцией "Если у нас уже есть один модем, то купим для них один и подключим его к нашему. Покупаем только один". Звоню и объясняю, что это невозможно, что модемы по выделенной телефонной линии работают в паре, а не в тройке или десятке, нужен компьютер и ДВА модема. Кто-то узнал про ТЕЛЕФОННУЮ линию... Звонит написатель служебной про компьютер и два модема и говорит, а вот мне сказал то-то руководитель, что это категорически делать нельзя! Потому что Вы, говорит, займёте телефонную линию и что будут делать остальные? Объясняю, что линия телефонная, но ВЫДЕЛЕННАЯ, и на работу всех остальных это никак не отразится. Положил трубку. Звонит тот, кто сказал, что нельзя и говорит "У нас дома ОДИН компьютер и один модем. Зачем нам целых ДВА модема, если мы по ОДНОМУ модему даже в Интеренет выходим, а не только в какую-то локальную сеть". Объясняю, что модемов тем не менее ДВА, другой стоит там, у провайдера. Страсти разгорались... Вновь вернулся счет с резолюцией "Почему такие дорогие модемы, почти 10 тыс. каждый, если он стоит 1800 руб.?" Звоню, объясняю, что это название одинаковое "модем", что этот не такой модем и стоят они по разному, ситуация как "Запорожец" и "Мерс" — оба автомобили. Настал момент, когда ко мне вернулась та самая первая служебная записка, в которой написано "Для подключения к локальной сети просим купить компьютер и два модема" с резолюцией "Поясните окончательно, что нужно для этого?". Что мне оставалось делать? Написал, что для этого нужен компьютер и ДВА модема... и подписался.

холодной воды. Он у нас сверху из стены торчит. Слышу над мойкой какие-то шевеления, пыхтение и вопрос:

— А какой кран крутить и в какую сторону? Они оба не крутятся!

И снова какая-то возня...

За десятую долю секунды вылетел из тумбы из положения "лёжа на спине", больно приложился лбом о верхнюю кромку проёма дверцы. Супруга, поражённая такой реакцией на "невинный" вопрос, смотрит как на ненормального. Но у меня ведь опыт...

Было это много-много лет назад. Зелёный, малоопытный в технике студент-третьекурсник, ваш покорный слуга, возился в лаборатории с электропечью. Этакая бочкообразная махина с дырищей сверху с полметра, прикрытой сдвижной крышкой. В печи уже было больше 1000°, но временами что-то начинало искрить на стержнях и я, стоя на шаткой подставке, старался разглядеть, где плохо контачит.

Сзади, у другой установки, трудилась над экспериментами для своей кандидатской аспирантка. Зачем такие выбирают технические профессии, всегда оставалось для меня загадкой. От техники она была дальше, чем декабристы от народа. Обычно с аспиранткой была терпеливая нянька — её руководитель, но в тот вечер он был на каком-то заседании. Каждые несколько минут Аспирантка спрашивала, как включается тот прибор, что должен показывать этот.

В печи снова послышалось лёгкое потрескиваание. Сдвинул крышку и попытался хоть что-то увидеть в светящихся ярко красным потрохах. Сзади прозвучал очередной вопрос:

— А вы не знаете, в какую сторону закручивается газовый редуктор?

Буркнул, что не знаю (я и правда не знал тогда) и чуть приподнял напряжение на регуляторе. Потрескивание усилилось. Наклонился...

В это мгновение сзади раздался оглушительный бабах! Нет, БАБАБАХ! Я дёрнулся, подставка зашаталась, в последний момент сумел оттолкнуться от печи и грохнулся не на неё а на пол. Весьма чувствительно стукнулся о приборную стойку.

Когда поднялся, увидел, что аспирантка с озабоченным видом закручивает вентиль на газовом баллоне. К счастью, это был аргон. А ведь рядом стоял и водород.

В те времена не было ещё современных армированных газовых шлангов и редуктор баллона был подключен к установке толстостенным вакуумным шлангом из белой резины. Эта клуша стала закручивать редуктор, как кран с водой, по часовой стрелке, и, естественно, подняла давление в шланге. Вы помните, с каким хлопком лопается воздушный шарик? А если он из резины двухсантиметровой толщины? Представили?

Вот, с тех пор никогда не отмахиваюсь от вопроса женщины.

приплыли бесплатным довеском. Следующей, медицинской стадии, я ждал с любопытством – много слышал о национальном проекте "Здоровье", а вот пересекаться с ним не приходилось – здоров был, как кабан. В принципе, мне немного досталось – руки-ноги целы. Срочной медицинской помощи требовали только ребро, глаз, нос и башка в целом – по ней конкретно навесили.

Травпункт на Уткинской находился ближе всего. Там мне объяснили, что каждой из поражённых точек на моём могучем теле соответствует точка на карте города Владивостока: ребро — на Уткинской, глаз — на Больнице рыбаков, нос — на Первой речке, и башка (нейрохирург) — в Тысячекоечной. Все четыре точки находятся в радиусе восьми километров друг от друга. Все они, по словам врачей, требовали неотложного посещения одновременно.

Телепортатор отсутствовал. Я порадовался своему здоровью и выходному дню – в рабочее время простой объезд этого магического эллипса мог занять часов пять, не считая очередей в самих травпунктах. Это я ещё промолчал о челюсти, а то послали бы куда-нибудь в пятую точку.

После Уткинской я голоснул попутку. Водилой оказался худощавый мужик лет тридцати, тоже какого-то побитого вида. Он объяснил, что посещает секцию русского рукопашного боя. Бросив на меня короткий взгляд и задав несколько вопросов, он начал оглашать мой развёрнутый диагноз, список медикаментов и методики лечения. Закончил он свою мысль тем, что всё это — фигня, вот у них в секции от единственного пропущенного удара случалось гораздо хуже. Единственное, что его озаботило, так это мой нос – диагноз водилы гласил небольшие, но множественные осколочные переломы, поддающиеся, впрочем, лёгкому лечению – в общем, он послал меня к лору и посоветовал забить на остальных. Особенно злобно он отозвался о нейрохирурге – "постучит по коленке, назначит успокаивающих, замучит повторными приёмами, а запасных мозгов у него всё равно нет…" Я не поверил и потратил весь день на пятерых в совокупности врачей – пятый нарисовался, когда глазник послал ещё и к челюстно-лицевому хирургу, естественно, находившемуся ещё в одном отдельном месте. Каждый из них после продолжительного обследования строчил мне рецепты и медицинские заключения, и в каждом я с потрясением узнавал речь подвёзшего меня водилы – с той только разницей, что вся это бодяга, осмотр-допрос-оглашение приговора, у него заняли полминуты без всякого спецоборудования. Вторая большая разница заключалась в том, что помимо потерянного дня, я чуть не переломал оставшиеся кости на льду, окружающем все эти травпункты – система "гололёд-травпункт" смотрелась, как единый комплекс. Я самой драки так не испугался, как дорожки от челюстно-лицевика до рентгена Больницы рыбаков – ледяная горка круто обрушивается там этажей на десять вниз без всяких зацепок. Что называется, доставка пострадавших за секунды.

Водила правильно мне назвал даже тип антибиотика. Оба врача, его прописавшие, лицевик и лор, довольно долго размышляли и колебались перед назначением. Кстати, бодягой назывался один из прописанных мне медикаментов, о котором я услышал сегодня впервые в жизни. Мой водила посвятил разновидностям бодяг обширную часть своей речи, обнаружив воистину энциклопедические знания по этому вопросу. К сожалению, в моей гудящей голове все эти знания оказались быстро утрачены, но я навсегда запомню, что бодяга бодяге — рознь. Единственное, в чём водила не справился с ролью всех моих врачей, вместе взятых, так это в работе умницы-лора на Первой речке – ну, так он меня к нему сразу и послал.

Лор долго выспрашивал меня о первоначальной форме моего носа, и я серьёзно пожалел, что не прихватил своих фоток в фас и профиль.

Оказалось, что, прожив с этим носом всю жизнь, я ни фига о нём не знал!

Под конец лор махнул рукой и вылепил мой новый нос по своему вкусу. Было очень больно, несмотря на заморозку, но лор оказался ещё и экстрасенсом – от звуков его голоса боль реально стихала.

Четыре предыдущих врача оказались, кстати, тоже очень доброжелательны – все они попутно ощупали мой нос и высказали свои гипотезы, сломан он или нет. Голоса разделились со счётом 2:2. Единственный, кто не ощупывал мой нос, так это случайно встреченный на дороге водила. Надо ли говорить, что он оказался прав.

Сегодня я понял, как трудно, оказывается, заниматься на секции русского рукопашного боя…