Когда каштаны были большими.

1961 год. Лето. Каникулы. В Одесский порт с дружественным визитом приходит военное судно из Индии. На берег, в увольнение, отправляются индийские военные моряки.

В это время, в самой Одессе, где-то недалеко от порта, маленький мальчик клянчит у мамы мелкие монеты для обмена на иностранные. Он собирает коллекцию старых и иностранных монет и упустить такую возможность поменять себе в коллекцию новые монеты просто не может. Мать не без сомнения выдает ему пять, десять, пятнадцать копеек. Под конец, наверное, проникнувшись серьёзностью момента, даёт сыну ещё и пятьдесят копеек. И вот, он быстро выбегает за ворота, сворачивая в сторону исторического центра города, где, он точно знает, его ждут встречи и сказочные монеты. Рука непроизвольно переворачивает звонкие монеты у себя в кармане.

Ему здорово повезло сегодня. Отойдя два квартала от своего дома, он столкнулся с неторопливо следовавшим навстречу военным иностранным моряком. Индус был высок, во всем белом, приветливо улыбался.

Change, — произнёс мальчик, протягивая индусу на ладоне свои кровные для обмена. Индус наклонился, разглядывая содержимое детской ладони. Достав из кармана полную жменю монет, присел. Они были необычны и потому привлекательны. Одни монеты напоминали ромашку, другие квадратные с отверстием в середине.

Мальчик сразу начал предлагать варианты. Самую мелкую, свои пять копеек, он предложил за медную индийскую. Десять — за квадратную с отверстием.

Двадцать — за ромашку с трёхглавым тигром. Оставался полтинник. И тут, он увидел среди блеска мелочи до боли знакомый советский металлический рубль. Решение ещё не созрело в его голове, но руки уже предлагали моряку обменять наш полтинник на рубль. Индус расхохотался. Похоже, произошедшее очень развеселило его. Он похлопал мальчика по плечу и предложил пройтись с ним в центр города.

Там ноги сами собой потащили мальчика к тиру. В то время тир был развлечением для детей редким и от этого крайне желанным. Находился тир в подвале на известной всем улице в Одессе. Стреляли в нём из малокалиберных пистолетов и винтовок. Ещё там стоял пулемёт "Максим", возможно для красоты. Пуля стоила бешенных денег — 10 копеек, т. е. на копейку больше, чем молочное мороженое. Моряк дал мальчику рубль. Тот смело шагнул к продавцу и положил деньги на стойку со словами: "Дядя, десять пуль, пожалуйста. "Продавец с интересом поглядывал то на моряка, то на мальчика. Отсчитав пули спросил: "Где ты так хорошо научился говорить по-русски? " "Я русский", — испугался мальчик, забирая пули со стойки.

Мне было шесть лет. За лето под солнцем на пляже я становился похожим на

Маугли. Я не помню, как мы расстались с моряком из далёкой Индии. Но тёплое отношение ко мне, его добрый смех над детской хитростью, вместе с его монетами остались со мной до сих пор.

Длительное время работала удаленно в крупной фирме, а тут предложили приехать к ним в центральный офис за их счет, чтобы обсудить вариант моего переезда и официального трудоустройства. Приехала, пошли в кафе с представителем компании, чтобы пообщаться в неформальной обстановке. За нереальные деньги, вместо кофе мне принесли нереальную гадость, от усталости такая злость взяла, что, невзирая на протесты бариста, зашла за стойку и начала самостоятельно делать кофе, попутно выговаривая им за ту пакость, которую из-за чистого недоразумения окрестили гордым словом "кофе" и поясняя, как надо. В процессе действа ко мне подошел какой-то мужчина со словами, что им нужны такие, как я, вручил визитку. Оказалось, владелец той сети кофеен, который на данный момент ищет персонал для новой точки. Работаю теперь на него, администратором, с зарплатой куда больше, чем на той работе. Однако, как всё удачно получилось:)

На заре туманной юности мой паспорт украсился московской пропиской.

Правда, там ещё стоял неприятный штамп "временная", означавший, что столица будет рада расстаться со мной при первой возможности. Так как не резиновая, понаехали и самим не хватает.

Штамп с этой студенческой пропиской обновлялся каждый год после летних каникул.

Был на родах сына, жене сделали эпидуральную анестезию, боли уже стихли, в промежутках между схватками она оживленно рассказывала свои ощущения и всё, что в голове было. Я молча слушал. Врач периодически заходила и проверяла раскрытие. Тут в очередной раз она "там" щупает рукой, а моя болтает без умолку, врач уже закончила, сидит и слушает. Потом выдаёт: "Вы всегда так много болтаете, когда у Вас ноги раздвинуты? "Моя прикрыла лицо руками, смотрю, даже уши пунцовые. А я тихо ржал в подушку, ибо ДА, ВСЕГДА!))

Рассказал один краевед из Поволжья.

Когда работал над журналистским расследованием "Сокровища усадьбы Перси-Френч", искал материалы о германских шпионах в наших краях во время Первой Мировой. Тогда и напал на случай с австрийским фотографом.

Сей достойный служитель тёмной профессии не нашёл ничего лучшего, чем снимать живописные