ещё двое. Усевшись за столик, они заказали шампанское. Публики в это время уже не было, и англичане оказались единственными гостями. Однако по кабацкому закону каждый гость дарован Богом, всю артистическую программу нужно было с начала и до конца показывать этому единственному столику. Меня взяла досада. "Пропал мой сон! " – подумал я. Тем не менее по обязанности я улыбался, отвечая на расспросы белокурого гостя. Говорил он по-французски c ужасным английским акцентом и одет совершенно дико, очевидно, из озорства: на нем был серый свитер и поверх него... смокинг.

Myзыканты старались: гость, по-видимому, богатый, потому что сразу послал оркестру полдюжины бутылок шампанского.

– Что вам сыграть, сэр? – спросил его скрипач-румын.

Гость задумался.

– Я хочу одну русскую вещь... – нерешительно сказал он. – Только я забыл её название... Там-там-там-там!..

Он стал напевать мелодию. Я прислушался. Это была мелодия моего танго "Магнолия".

Угадав ee, музыканты стали играть.

Мой стол находился рядом с англичанином. Когда до меня дошла очередь выступать, я спел ему эту вещь и ещё несколько других.

Англичанин заставлял меня бисировать. После выступления, когда я сел на своё место, англичанин окончательно перешёл за мой стол, и, выражая мне свои восторги, между прочим сказал:

– Знаете, у меня в Лондоне есть одна знакомая русская дама, леди Детердинг. Вы не знаете ee? Так вот, эта дама имеет много пластинок одного русского артиста... – И он с ужасающим акцентом произнёс мою фамилию, исковеркав её до неузнаваемости. – Так вот, она подарила мне эти пластинки, – продолжал он, – почему я и просил вас спеть эту вещь.

Я улыбнулся и протянул ему свою визитную карточку, на которой стояло: "Alexandre Vertinsky".

Изумлению его не было границ.

– Я думал, что вы поёте в России! – воскликнул он. – Я никогда не думал встретить вас в таком месте.

Я терпеливо объяснил ему, почему я пою не в России, а в таком месте.

Мы разговорились. Прощаясь со мной, англичанин пригласил меня на следующий день обедать в "Сирос".

В самом фешенебельном ресторане Парижа "Сирос" к обеду надо было быть во фраке. Ровно в 9 часов, как было условлено, я входил в вестибюль ресторана. Метрдотель Альберт, улыбаясь, шёл ко мне навстречу.

– Вы один, мсье Вертинский? – спросил он.

– Нет! Я приглашён...

– Чей стол? – заглядывая в блокнот, поинтересовался он.

Я замялся. Дело в том, что накануне мне было как‑то неудобно спросить у англичанина его фамилию.

– Мой стол будет у камина! – вспомнил я его последние слова.

– У камина не может быть! – сказал он.

– Почему?

– Этот стол резервирован на всю неделю и не даётся гостям.

В это время мы уже входили в зал. От камина, из‑за большого стола с цветами, где сидело человек десять каких-то старомодных мужчин и старух в бриллиантовых диадемах, легко выскочил и быстро шёл мне навстречу мой белокурый англичанин. На этот раз он был в безукоризненном фраке.

Ещё издали он улыбался и протягивал мне обе руки.

– Hy вот, это же он и есть! – сказал я, обернувшись к Альберту.

Лицо метрдотеля изобразило священный ужас.

– А вы знаете, кто это? – сдавленным шёпотом произнёс он.

– Нет! – откровенно сознался я.

– Несчастный! Да ведь это же принц Уэльский!.. "

оглядывает прилавок и спрашивает:

— Слышь, командир! А нет у тебя вот такой вот х%%ни? Ну такой... ну, ты знаешь.

— Какой х%%ни? — вежливо уточняет продавец.

— Я ж тебе русским языком говорю. Ну такой, б%я... в пакете.

— Извини, дарагой, я по-русски не все слова знаю. Пагади, у друга спрошу. Мага! У нас нет вот такой вот х%%ни в пакете?

Из соседнего ларька появляется пожилой мудрый Мага и философски разводит руками:

— Дарагой, у нас много всякой х%%ни. А тебе какая нужна?

— Да та же самая! Я ж у тебя её в прошлой раз брал.

— У меня брал х%%ню?! Извини, дарагой, я х%%ней не торгую.

Пауза. Все обдумывают услышанное. Наконец, в Маге побеждает любопытство и он задает наводящий вопрос:

— А ты её на вес брал?

— Да на х%ра мне на вес, если она фасованная!

— Фасованная — это другое дело. А пальцем показать можешь?

— Я что, [ч]удак? Да ежели бы она у тебя на витрине была, стал бы я спрашивать!?

— Ну, значит, нету.

— Да как нету, если я в прошлый раз брал!

— Ты, дорогой, наверно последнюю взял.

— Да нееее...

К счастью, в этот момент между рядами появляется массивная русская продавщица. Оба кавказца обращаются к ней за помощью:

— Слушай, Таня, тут человек про какую-то х%%ню спрашивает. Памаги!

Таня бросает прищуренный взгляд на мужика:

— Кто? Этот? Да он всегда какую-то х%%ню спрашивает, з%%бал уже.

Тут мужик окончательно теряет дар речь, и вид у него становится настолько жалким, что даже доброе танино сердце не выдерживает.

— Послушай, м%дила, — ласково говорит она, приобняв мужика за плечо.

— Эта х%%ня называется полосатик. Желтый полосатик, закуска к пиву. Но ты лучше воблой закусывай, чтобы зря людям голову не морочить.