что ли. Ну, чуть меньше полугода. А читал его жуткий хлыщ — длинный, тощий, как глиста, весь какой-то бесцветный и как бы помятый... На первой лекции он продиктовал список "избранных произведений", занявший полтетради, и категорически заявил, что без конспекта всей этой мутотени к экзамену не допустит. Без ПОДРОБНОГО конспекта.

Все остальные лекции проходили по единой схеме: хлыщ приходил с истрёпанной-истрёпанной книжкой, всегда одной и той же, и нудным голосом, с "кашей" во рту, зачитывал несколько страниц. От тоски на лету дохли мухи...

Ознакомившись с количеством необходимой к конспектированию литературы и её объёмом, я изрядно приуныла. По самым скромным подсчётам, чтобы справиться к сроку, мне требовалось каждый день, включая все выходные и праздники, переписывать от руки не менее десяти страниц — не тетрадного, а полноценного альбомного формата, мелким и разборчивым почерком. Хлыщ категорически заявил, что не потерпит даже упоминания слова "ксерокс". Желающие, кому некуда тратить время, могут сами проверить, сколько часов на это требуется. На практике, кстати, оказалось, что первоначальные подсчёты неверны: они порядком занижены.

Критику я ещё со школы терпеть не могла. Вот всегда считала, что лучше иметь плохонькое, глупое и наивное, но своё собственное мнение, а изучать, кто что и по поводу чего сказал, — всё равно что есть еду, которую до меня уже кто-то один раз съел. Но вылетать из вуза по такому ничтожному поводу ой как не хотелось, и, скрипя зубами, я принялась за работу. "Скрипя зубами" сначала было фигурально, а вот потом — буквально: что такое "писчий спазм", слышали? Если нет, — уверяю, очень болезненная штука. Хорошо ещё, что я умею писать, зажимая ручку разными способами и между разными пальцами. Левой рукой, кстати, тоже могу, но очень уж медленно и невозможно коряво, так что этот номер не прошёл.

На экзамен я явилась с перебинтованной правой рукой и конспектом, под тяжестью которого гнулся стол. Толщина его совсем чуть-чуть не достигала ТЫСЯЧИ ДВУХСОТ листов! Скрепить этого монстра с помощью скрепок, спирали, клея или ниток было невозможно: рукопись была сшита намертво ботиночными шнурками. Я и сейчас уверена, что легко могла бы победить в конкурсе на самый толстый и тяжёлый конспект, буде таковой проводился бы.

Хлыщ сей эпохальный труд перелистал, сверил с моими же записями лекций, чтобы убедиться, что работа выполнена лично мной, и задал абсолютно идиотский вопрос:

— А почему ПОСЛЕДНИЕ ТРИ СТРАНИЦЫ выполнены другим почерком?

Я размотала бинт и сунула руку ему под нос: четыре из пяти пальцев были стёрты, пусть не до крови, но до сукровицы точно. В последний день, когда я поняла, что хронически не успеваю, а ручку держать уже не в состоянии, эти злосчастные последние страницы дописала за меня моя мама...

Хлыщ "автоматом" экзамен не поставил, но и "гонять" долго не стал: задал пару-тройку вопросов и отпустил с вымученной пятёркой. Весь остальной курс получил тройки, но им хватило. Проклятый том до сих пор лежит где-то на антресолях; практическое применение он имел лишь однажды: как-то раз я со всего маху приложила им по башке младшего братишку, когда тот за семестр нахватал штук восемь "хвостов".

Ну, и что я вынесла из этого курса? Я и в школе-то критику и критиков терпеть не могла, а теперь — ненавижу. А запомнилось только то, что Белинский считал Катерину из "Грозы" "лучом света в тёмном царстве", а Писарев был с ним не согласен. ВСЁ!

Да, а каким же образом тот хлыщ попал в преподаватели? Одногруппники просветили меня на сей счёт: он просто женился на дочке своего научного руководителя, страшной, как смертный грех. Вот тестюшка и пристроил зятя на непыльную работёнку, и снабдил его той самой книжечкой, без которой он был просто ноль без палочки.

Жаль, безумно жаль попусту потерянного времени. И понапрасну изведённой бумаги.

Даже и не задумывалась, что буду смущать его, вроде как "родные, типа брат с сестрой" же, чего такого.. До поры, пока не стала обращать внимание на его взгляды на мою грудь, ноги, да и вообще само наше общение стало меняться. Когда "родные" только на словах парень с девушкой, да ещё с бушующими гормонами, живут в одной квартире, волей-неволей что-то да случится.. Лежали, смотрели по телеку фильм, висли в телефонах. Далее шуточная ссора за пульт от телека заставила оказаться нас очень близко телами друг к другу. Так и остались лежать, будто ничего необычного и не происходит. Я лежу боком в своей длинной футболке, которую нужно натягивать постоянно, чтобы прикрыть трусы, а он пристроен сзади меня и держит своей рукой мою, в которой пульт, будто обнял. Да, как дети прям, 19 лет. Лежим, про фильм разговариваем, опять шуточный спор, и я его начинаю покусывать за руку, подключая язык, похотливый настрой уже в тот момент накатил. Но это цветочки. Серьёзнее одолела похоть, когда я начала чувствовать его стояк, практической голой попой. Вот этот момент и стал решающим, когда мозг отключился и ничего кроме желания и возбуждения не было. Снова кусаю за руку, и он мстит, впившись мне в шею зубами. Пузырь напряжения лопнул и мы поцеловались. Целовались в том же положении, пока он не начал гладить мои ноги и талию, а потом засунул руку мне между ног, со своей стороны.. Я не смогла долго терпеть и повернулась лицом к нему. Целовались и ласкали друг другу не думав вообще ни о чем. Мы одни и никто не узнает об этом. Очень нежно и медленно мы занимались ceксом. Бесконечно приятный процесс и самый бурный финал в моей интимной жизни. Кончили практически одновременно, да, он закончил в меня, для интересующихся. Просто вцепились в друг друга ногтями.. это невероятные ощущения... Лежали после обнявшись, поговорили и пришли к мнению, что после этого мы не сможем жить вместе как прежде, ну просто не получиться, поэтому дали дальнейшую жизнь нашей тайне. Сейчас у нас очень нежные и трепетные отношения, нам безумно хорошо вместе. К родителя ездим в гости всё так-же, как "брат с сестрой". Дома мы — любимые.

Но, если я оживляю один из них, почему бы не восстановить все?

"Мои воспоминания" Алексея Николаевича Крылова издадут только через год.

На совещании обсуждалась печальная судьба Бразилии. На государственном уровне правительство этой страны обратилось к Советскому Союзу за помощью. Бразильцы хотели ездить на спирту, так как нефти/газа/бензина/ в стране тупо не было. Ленинградский Гидролизпром был единственным официальным экспертом и хранителем знаний в мире по этому вопросу.

Эвкалипты растут в Бразилии, как трава. За пару лет из палки, воткнутой в землю, вырастает здоровенное дерево. В Сан Пауло уже наметили территорию для будущего гидролизного завода для переработки эвкалиптов в топливо.

Я был круче, чем Крылов, потому что он бы никогда не сказал: "Вы что тут, совсем ох[рен]ели? "

Гендир Лебедев, будучи по совместительству моим научным руководителем, широким жестом представил меня. Сейчас все ваши проблемы будут разрешены.

И они были разрешены в течении пяти минут. "Вы не используете эвкалипты в качестве сырья для производства спирта. Вам не нужен гидролиз, это страшно энергоемкое производство. Вы используете сахарный тростник как источник спирта, а эвкалипты вам нужны как топливо, вы их выжигаете, делаете древесный уголь, тростник сбраживаете до 10%, кидаете в двухколонный агрегат, на выходе получаете 95% спирт, и на нем ездите. "

Ну так и вышло.