Недавно приходила в гости подруга из семьи военных, рассказывала про нынешнюю жизнь и рассказала эту историю. Зарплаты офицеров-подводников в 2010г составляли примерно 15000-20000 рублей в зависимости от звания.

Остальное старались добрать какими-то премиями и доплатами, если получалось. О том и история.

Прошёл очередной пуск Булавы, с точки зрения подводников всё было выполнено безукоризненно. Сердюков доволен. Воспользовавшись благоприятным моментом, к Сердюкову подходит капитан с заготовленным приказом о премировании личного состава, остаётся только выяснить размер премиальных и подписать. И между ними возникает примерно такой разговор:

Капитан: — Ну вроде бы всё отлично прошло...

Сердюков: — Да, молодцы!

Капитан: — Ребята старались, выложились по полной. Как вы думаете, можно выписать премию?

Сердюков: — Конечно, о чём речь! Сколько планируете выдать?

Капитан (робко): — Я думаю, можно по 3 оклада...

Сердюков(багровея и свирепея): — Да вы тут о%уели совсем!!! Выдать им по 150 тыщ и хватит!

В общем, быстрее наверное с подписанным приказом капитан давно не бегал.

"Всё мое детство прошло за кулисами. Меня засовывали в комнату, набитую реквизитом, и там был мой детский мир. Я испытывал абсолютный восторг. Пока шел спектакль, я играл в этой комнате, находя там для себя игрушки среди реквизита.

Однажды я так заигрался, что не обратил внимания на то, что идет спектакль, и вышел на сцену к маме, весь обвешанный оружием, пулеметами. Мама пришила мне к брюкам новые пуговицы, и у меня не застегивалась ширинка. Вот я и пришел к маме, чтобы она мне застегнула ширинку, я всегда обращался за помощью к ней. А на сцене шел спектакль по пьесе Мольера и мама была в старинном костюме, в парике…

Возникла пауза в зале и на сцене, а потом дикий хохот. С мамой был шок. Мы жили тогда в Витебске, в Белоруссии. В течение месяца весь город рыдал от хохота. Это был мой первый выход на сцену. Я его запомнил на всю жизнь... "

Николай Ерёменко-младший.

Муж мой вырос в семье, где никогда не держали домашних животных, а я же заядлая кошатница. Долго просила котеночка, на что всегда получала одинаковый ответ, что, мол, никогда в нашем доме не будет кошек, никогда, и ни за что, а если и будет, то они не будут спать в постели, исключительно на коврике возле порога, и вообще… кошки это негигиенично, непрактично и незачем. Но, русские ж не сдаются, подключила дочку, в общем, дожали мы его, и на Новый год, завели себе это чудо... на свою голову.

Я не буду останавливаться на том, как в первый же день он полдня сидел на полу возле дивана и смотрел, как кошка спит на его любимой подушке, которую нам с дочерью категорически нельзя трогать, как ворчит на меня по утрам, что должна спать аккуратнее, потому что дрыгаю ногами, а с нее сползает одеяльце, как ругается, что кормлю не по расписанию и вообще в меню у нее сегодня курица (вон же на холодильнике висит на неделю), а я дура рыбу разморозила, как она ночью носилась как электровеник, зацепилась когтем за ковер и на повороте впечаталась в косяк, а виновата я, потому, что я свет выключила на ночь, А ЕЙ ТЕМНО, она поэтому споткнулась и упала. Я просто расскажу последнее.

Вчера ругаемся, я в запале: "Да я у тебя в приоритетах где-то на уровне кошки". Он возмущенно: "Да как ты могла такое только подумать — я оттаиваю, он продолжает — где ты, а где КОШКА!".

По поводу нашего восприятия монгольских слов.

По-монгольски продукты питания называются "хунсний", а министерство пищевой промышленности раньше (в советские времена — не знаю как сейчас) имело аббревиатуру "ХХРЕНА". Одно "Х", как вы понимаете - тот самый "хунсний". На всех бутылках монгольской водки (кстати, весьма неплохой) эти самые четыре буквы были написаны.

Так вот, среди русских, бывавших в Монголии, ходил следующий анекдот, весьма похожий на правду.

Компания русских, недавно приехавших в Монголию, имея небольшой запас водки, ищет на улице Улан-Батора продовольственный магазин на предмет покупки закуски. Поймали какого-то монгола и пытаются выяснить у него в каком направлении двигаться. Он совершенно ничего не понимает, и в конце концов один из русской компании обращается к товарищу, пытающемуся объяснить монголу что им надо:

— Да ладно, Вася, не видишь — это без толку! Х[рен] с ним!

И тут монгол обрадованно залопотал по-монгольски:

— Хунсний! Так бы сразу и говорили! — и жестами показал правильное направление.