соответствии со стандартами своей профессии Ирина Геннадиевна свято верила, что совместный труд для общественной пользы способен облагородить не только обезьяну, но даже школьника, поэтому однажды, после снегопада, она поставила человек шесть-семь "хулиганов" перед фактом: они уйдут домой только после того, как очистят от снега площадку за школой.

Если верить масштабу на гугль-картах, длина школьного здания метров шестьдесят. Ширина асфальтовой площадки — около десяти. Выпавший снег немного не доставал до колена; не помню, каким тогда был мой рост, но предположим для определённости, что толщина снега была 35 см. Плотность свежевыпавшего снега порядка 200 кг/м^3. Перемножив и поделив, получим, что каждому из участников мероприятия требовалось перетащить и перекидать по шесть-семь тонн снега; в общем — было чем заняться. Тем больше было возмущение нашей уважаемой учительницы, когда едва через полчаса компания хулиганов отрапортовала ей, что работа закончена. Пришлось приложить некоторые дипломатические усилия для того, чтобы убедить её перестать говорить "чушь! " и таки выглянуть в окно. Выглянув, она ещё несколько раз то обводила глазами наши честные лица, то снова выглядывала, а потом накинула пальто и отправилась инспектировать площадку вблизи. По её лицу было видно, что даже после инспекции она нам не верит, но что сказать — просто не знает. Поэтому пришлось отпустить по домам.

Ну а весь секрет ситуации был в том, что маткласс тоже верил в стандарт своей профессии: "Машина должна работать, а человек — думать". Поэтому шесть-семь "хулиганов", едва выйдя на улицу с лопатами, первым делом облепили и остановили оборудованный снегоотвалом "ЗиЛ": "Дяденька, пожалуйста, помогите, вам же не трудно... " — и на самом деле основное время уборки ушло на то, чтобы сбегать за мётлами и тщательнейшим образом убрать следы колёс с тонкой корочки слежавшегося наста поверх асфальта.

Программу мы с вами прошли, урок остался. Вопрос на прощание: какое из этих веществ опаснее?

На второй формуле задняя парта заметно оживляется. Кто-то тихонько шепчет: "О, родненький". Остальные наперебой кричат:

— Серная кислота, конечно! Она же всё разъедает!

Химичка вздыхает, кладёт мел и качает головой:

— Одиннадцать лет вас учат, и всё без толку. Смотрите. На уроках мы работаем с разбавленной кислотой. Но если вы когда-нибудь по глупости капнете на руку концентрированную серную, вы узнаете об этом сразу. Полетите к раковине быстрее, чем со звонком в столовую, и технику безопасности запомните на всю жизнь.

Она стучит пальцем по второй формуле:

— А теперь спирт. Капнули на руку — приятный холодок. Выпили — жизнь прекрасна, все вокруг друзья, а вы, извините, неотразимы. Он не жжётся, не пугает и прикидывается лучшим другом. А пока вы радуетесь, он тихонько выключает у вас в голове единственный предохранитель, который отвечает за адекватность.

Она опирается на стол и понижает голос:

— Вот скажите мне. Хоть один человек, пролив на себя серную кислоту, сказал: "О, как хорошо! А пойдём-ка в три часа ночи докажем соседскому питбулю, что мы его не боимся"?

По классу пробегает смешок.

— Кто-нибудь под серной кислотой лез через забор с шампурами в руках? Или отправлял бывшей сорок голосовых по пять минут каждое? Никто! Потому что кислота сразу говорит: "Думай головой". А спирт подмигивает и шепчет: "Прыгай с балкона в бассейн, ты точно попадёшь".

Хохочут уже все, даже отличники.

— Серная кислота — она честная. Обожглись, поняли, больше не лезете. А спирт — зараза хитрая. Вечером устраивает вам цирк, утром выдаёт головную боль и видео вашего позора в этом вашем чате. А пока вы хохочете, он годами тихо и методично разбирает вас по запчастям.

Звенит звонок. Химичка, не поднимая глаз от журнала, бросает вслед:

— Урок окончен. На выпускном формулы не путать.

Прошло двадцать лет. И знаете что? За всё это время от серной кислоты в нашем классе не пострадал ни один человек.