организовывыют что-то вроде ярмарки с качелями-каруселями, сосисками, глинтвейном и прочей чепухой. Так вот собирать избушки-палатки для этой ярмарки нанимают шабашников, иностранцев как правило: турков или новых русских (то есть это у нас они бывшие немцы и евреи, а там- русские)- им и платить надо меньше чем профессионалам, и сами они рады халтуре безмерно- деньги по их понятиям неплохие и оплата прямо на месте. За полулегальность прозвали эту работёнку партизанщиной, да и сами работяги выглядят впрямь как партизаны: одеваются кто во что горазд-на работу ведь всё-таки. Вот и в этом году сколотили такую бригаду: пачка наших студентов, Фомич и Лёва.

Фомич-это глыба за 2 метра в высоту при 150 кг и талия как у трактора на 9 месяце беременности, на добродушной морде лица- харя в рыжей бороде. Он бывшый прапор откуда-то с брянщины. Сделал свой 15-летний посильный вклад в успешный развал советской армии (видимо съев все продзапасы), потом, решив что свой долг перед НАТО выполнил сполна, свалил в Германию с женой-немкой (я вот думаю, может всех прапоров натовцы специально и готовили там для последующей заброски в СССР?). Ну а Лёва- это слёзы пророка Моисея: рост сто пятьдесят см.(если на стремянке), и весит вместе со стремянкой 50. Естественно с Украины, естественно музыкант и естественно юморист и просто милейший проказник. Словом, эти двое были рождены чтобы как слон и Моська когда-нибудь встретиться. Лёва полюбил Фомича страстно, и любя гадил ему потихоньку как умел: обращался к нему не иначе как, ,Хер унтерофицир“ то какого-нибудь упаковочного хлама ему в сумку втихаря напихает и Фомич потом всё это дома обнаруживает непрерывно матерясь, то самочувствием поинтересуется- мол, если схватки начнутся, ты скажи, мы сразу скорую вызовем. Фомич на это без всякой злобы каждый раз обещал увеличить Лёве обрезание по самую лобковую кость (а в понимании Фомича у Лёвы это чуть выше переносицы). Так и работали. А работали много: с семи утра до восьми вечера каждый день невзирая на осадки (немцы фиг за такие деньги станут горбатиться).

И вот последний день. Вымотались все как черти, десятый час вечера уже а закончить надо сегодня любой ценой. Сил нет даже чтобы материться, да и Лёва что-то приуныл и последние пару часов не хохмит вовсе. Решили сделать последний перекур. Покурить- то покурили, а вот сил снова встать нет, замаялись партизаны (как будто только что из окружения вырвались). Лёва первым кое-как преодолел покачиваясь земное тяготение. Видок-как у беглого военнопленного, хоть сейчас бирку с номером и обратно в концлагерь. Доковылял он кое-как до Фомича и, пользуясь моментом что Фомич, сидя вроде бы как даже ниже его ростом, Лёва положил ему руку на плечо, слегка наклонился и громким шепотом при абсолютно серьёзной физиономии выдал: ,, Мальчик, не бойся меня! Скажи, а немцы в городе есть? ,, Снующие вокруг местные немцы вздрогнули от дружного залпа партизанского хохота, ну а как смеётся Фомич, это надо видеть: огромное пузо подпрыгивает от коленей к подбородку как-будто в нём пружина какая-то. Насмеялись, наикались, и не поверите- откуда только силы взялись! Они встали, пошли и как всегда победили.

но в связи с декретом утеряла связи со старой работой. Наконец, однажды приглашают ее работать по специальности, с высоким окладом и т. п. Единственно — местонахождение конторы — Лесоперевалка, куда от ближайшей остановки шлепать практически по бездорожью минут 20. Так получилось, что муж ее, мой друг в этот момент был в командировке, а всех остальных она не хотела посвящать, чтобы не вызывать потом жалость, если что. Поэтому поехала на автобусе. Дальше с ее слов:

— Дорогу мне примерно объяснили, да я еще по ГИСу посмотрела. Помню, что сказали — идешь туда, за складом сворачиваешь туда и будет высокий железный мостик через ж/д пути. Перешла — и вот она контора. Пошла. Оделась естественно представительно, но — по погоде — одела длинную шубу — до пят. Дохожу до мостика — какой то он высоковатый. Но делать нечего стала подниматься. Еще обратила внимание — бригада работяг под мостом как то одновременно прекратила работу, и уставилась на меня. Поднялась наверх — мама моя! Ограждения низкие, мостик качается... Короче пришлось идти в полуприсяде. Кое — как пройдя, очень долго спускалась. Настолько долго, что не найдя конторы даже обрадовалась, нахрен, каждый день так на работу ходить. На этом все успокоилось.

По прошествии пары лет занесло Настю с мужем и мной в те края. И давай она рассказывать нам эту историю, показывая места боевой славы.

— А вот и мостик! — показала она.

Мы с друм переглянулись. Перед нами стоял МОСТОВОЙ КРАН метров 30 высоты. Разочаровывать мы Настю не стали. Просто взяли с нее обещание в такие места без сопровождения не соваться.

P. S. Я думаю выражение "Что это было? " родилось в той бригаде, которая наблюдала как представительная дама в шубе до пят, на полуприсяде, форсировала ж/д по мостовому крану.

не умеет. Зато в своём деле ас каких поискать. На дому в свободное от службы время стал подрабатывать тем же. В клиентуре недостатка нет, из желающих привить своим псам правильные навыки стоит очередь.

Но надо же и о себе подумать? Под сорок, ни разу не женат. Вся семья — немецкая овчарка. А ведь известно, если к сорока годам дом мужчины не наполняется детским смехом, он наполняется пустыми бутылками. (Угу, это у французов он наполняется кошмарами. А нам французы не указ, мы сами кого хошь закошмарим) И стал он потихоньку присматривать себе спутницу жизни.

Где взять? Для начала окинул взглядом ближний круг клиентуры. Навыки-то флирта за долгие годы суровых пограничных буден утеряны? А тут хоть как минимум есть о чём поговорить, уже хорошо. Ну, и опять же, в среде фанатичных собачниц авторитет у него как нельзя высок, что немаловажно.

И вот тут как раз, по пословице про ловца и зверя, и появляется Она. Дама его мечты. С традиционным вопросом "Вы мою собачку не посмотрите, на предмет воспитания в ней охранных навыков? Нам сказали, что вы Большой Мастер!" Он как увидел, сразу понял – надо брать! "Ну, отчего же, — говорит, — не посмотреть? Приводите завтра часикам к пяти вашего волкодава"

И вот назавтра, он как раз заканчивает занятия с одной овчаркой, около пяти, появляется эта дама. Ну, он спрашивает "А где же вас страшный пёс?"

На что та, ни мало не смущаясь, достаёт из-за пазухи и протягивает ему натуральную болонку с большими испуганными глазами. Кинолог комок в горле сглотнул, откашлялся, и осторожно на всякий случай тихонько спрашивает:

— Это шутка такая, да?

Дама в ответ удивлённо хлопает такими же как у болонки круглыми красивыми глазами.

— Ну отчего же шутка?

— Но это же не служебная, это же декоративная собака?! — говорит спец.

— Ну и что? – удивляется опять дама. – Ну её же можно обучить там каким-то специальным командам, приёмам! Вы же не смотрите, что она маленькая! Это очень смелая, умная собака! Только ей немножко навыков не хватает. А так – очень хороший охранник!

— Ну какой охранник?! – говорит спец, чувствуя уже досаду от несостоявшегося романа. – Ну что вы ерунду несёте? Да она же тапок увидит – описается!

Махнул рукой в сердцах, развернулся, и пошел занятие заканчивать. А дама собачку свою на землю опустила и растерянно развела руками. И стала смотреть, как тренируют настоящих, больших правильных собак. И своей мармазетке говорит

— Смотри, Жуля, учись

И стоят смотрят.

А кинолог как раз в этом своем зубонепробиваемом жилете, в рукаве ватном, имитирует как бы негодяя, который нападает на беззащитную жертву. Хозяйская овчарка как-то не шибко ловко пытается этому делу помешать, путаясь у негодяя под ногами. Негодяй, имитируя страх и ужос, пускается наутёк, как бы испугавшись злой собаки. Хозяйка командует задержание, и овчарка, нехотя вертя перекормленной жопой, начинает имитировать как бы преследование. Сильно уступая в скорости и так не особо спешащему негодяю. На заднем плане хозяйка овчарки заходится в командном крике. Короче, происходит такой малоубедительный театр. Но всё равно захватывающий. Хозяйка болонки, наблюдая это дело, тоже потихоньку втягивается в сюжет и даже начинает прихлопывать руками и подпрыгивать как при просмотре любимиго сериала.

Сюжет движется к своему печальному финалу. Негодяй уже готов скрыться в ближайших кустах совершенно безнаказанным, бедная овчарка на ходу борется с одышкой и человеколюбием. И в этот момент происходит то самое непредвиденное. Хозяйка болонки в очередной раз подпрыгивает, громко хлопает в ладоши и в отчаянии кричит овчарке:

— Да возьми же ты его наконец!

И тут болонка, про которую все в пылу погони конечно забыли, удивленно смотрит на хозяйку, срывается с места, белой маленькой пулей незаметно пролетает мимо овчарки, на которой сосредоточено всё внимание убегающего кинолога, делает спурт, бросок, и мёртвой хваткой вцепляется в его совершенно ничем не защищенное ахиллесово сухожилие. И на нём повисает. И так телепается на ноге белой тряпкой, сопя и порыкивая, пока негодяй не падает как подкошенный.

Короче. Спеца увозят в травму. Сухожилие вдребезги. Болонке хозяйка делает а-тя-тяй и испытывает конечно смущение. Потом они навещают больного, приносят ему яблоки, борщ в кастрюльке, и гуляют его собаку Герду. Потом соображают, что борщ можно варить прямо на месте, а если остаться ночевать, то получается сильная экономия времени. Потом, через три месяца, когда нога совсем зажила и Валера смог ходить без палочки, они поженились. Ну, псам тоже пришлось как-то находить общий язык. Хотя у собак это вообще проще.

Вот такая незамысловатая история про маленькую, но смелую собаку и неженатого, но опытного кинолога.

P. S. Да. Любители правдивых сюжетов конечно сразу могут начать сомневаться, как могла такая маленькая собачка серьёзно повредить сухожилие такого взрослого человека. Я, честно скажу, тоже мучился этим вопросом. Пока, спустя пару лет, когда их дом наконец наполнился счастливым детским смехом, Валера по большому секрету не открыл мне истину. И даже назвал сумму, которую ему пришлось забашлять хирургу в травме, чтобы тот в нарушение врачебной этики поставил правильный диагноз. Потому что, как ни крути, для Валеры это был последний шанс не упустить своё счастье.