История эта услышана мной почти сорок лет назад.

Не знаю, где правда, а где уже легкий мифологический флер....

В общем, так: — Умирал от рака отец моего приятеля. В день смерти пришли двое в темных строгих костюмах, сказали несколько слов соболезнования и извлекли из под подушки парабеллум. На рукоятке блеснула золотом табличка с одной факсмильной строчкой — И. Сталин.

Сказать что я заинтересовался, значит ничего не сказать. Я был просто ошарашен.

И сын рассказал историю.

В Войне известен эпизод, когда курсанты прикрыли Москву в абсолютно безнадежной ситуации, когда войск между наступающими немцами и столицей уже не было. Но выбить танки — это не все. Любой летеха знает, что есть еще и пехота. Ее отсечь надо. А не то обойдет, и все....

Войск тоже не было. Были ЗК, которые, по совокупности статей подлежали расстрелу по законам военного времени.

Отцу приказали поговорить с зеками. Он сказал: -.... За все то, что вы натворили, я бы сам расстрелял вас недрогнувшей рукой. Но сейчас враг лезет на страну. А это беспредел. Кто за Россию, может идти со мной....

Пошли почти все. Единственное условие — снять расстрельную робу. Формы не было. И несколько тысяч человек пошло в исподнем. В белом. На смерть.

Оружия не было, одни златоустовские десантные ножи. Но, как сказал уважаемый медвежатник, "С ножичком сподручнеее".

Немцев остановили.

В живых ЗК осталось человек двадцать....

Все принесли НКВДешнику по горсти глаз. Оказывается — убил, выколи глаза, чтоб не узнал на том свете. Уважаемый медвежатник принес аж двадцать.... Всю войну он был у отца ординарцем.

Сталин не наградил никого. Просто всем сняли судимость.

А отцу кто-то из начальства передал наградной пистолет — парабеллум с золотой табличкой, на которой была скопирована роспись: — "И. Сталин. "

На похороны старого отставника МГБ приехал из Магадана огромный мужик, уважаемый начальник отдела рабочего снабжения рыбзавода.

Вот и все. Не знаю, где правда, а где приукрашено.

Всем — Светлая память!

Doktor

Такие политики нам нужны.

Вито Перильо, бывший морской офицер, ветеран Второй мировой войны, впервые занялся политикой в 93 года. Устав от бардака и высоких налогов в городке Тинтон Фоллс, штат Нью-Джерси (17 тысяч человек населения), он выдвинул свою кандидатуру на должность мэра и не без труда выиграл выборы. За четыре года мэрства он добился регулярного вывоза мусора, выбил 8 миллионов долларов инвестиций на дорожные работы и 4 миллиона на усовершенствование парков и мест отдыха, в том числе построил корт для пиклбола (некий гибрид тенниса, бадминтона и пинг-понга), о котором его особо просили избиратели.

Вчера 97-летний Перильо был переизбран на второй срок, победив троих соперников, старший из которых моложе его почти на 40 лет, и стал самым старым мэром в истории США. Говорит, что прекрасно себя чувствует, и обещает привести в порядок и вновь открыть городскую библиотеку, которая сейчас на ремонте.

Наш квартал из 1930-х. Строили его рабочие для себя, как кум Тыква из сказки про Чиполлино, по выходным и праздникам. Многодетные ударники-передовики производства, производившие кирпич сами же на соседнем заводе. Разумеется, метровые кирпичные стены и дубовые перекрытия, стоял бы еще лет сто. Но недостаточно плотная застройка — слишком широк и зелен двор, и пятиэтажки там, где хорошо бы 40-этажкам стоять. За последние лет сорок муниципалы не обращали на наш район никакого внимания — сделали капитальный ремонт в 80-х, положили асфальт и ушли, казалось бы навсегда до сноса квартала.

Всё изменилось с того дня, как мэрия внесла эти дома в программу Реновация с графиком переселения и сноса в течение пары лет. С тех пор двор в круглогодичной осаде ремонтных рабочих. Дважды уже переложили весь асфальт. Всё, что можно, устлали плиткой. Живыми насаждениями выглядят озеленители, часами стоя и уткнувшись в смартфоны. Чахнут высаженные ими кустики, их приходится постоянно садить заново. Над всем этим безобразием шумят могучие липы, посаженные предками в 30-х. Последняя затея муниципалов — когда до сноса домов осталась пара месяцев, они затеяли ремонт вентиляции, канализации и замену домофонов. И это не анекдот.

Завела у меня жена мелодию: давай дачу купим! Цветочки, все дела. Поднапрягся я, несколько звонков сделал и прекрасным майским днём с женой и дитём поехал устраивать им сюрприз. Дача была в 20 минутах от дома, имела прекрасный кирпичный флигель 3х3, электричество и плодово-ягодные насаждения. Все выходные я косил траву, а жена сажала цветы – дача для отдыха, а не картохи. Следующие выходные я перекапывал дачу, а жена жарила шашлык. Потом я сажал огурцы, кабачки (чего земле пропадать), а жена ездила со мной все реже и реже… Прекрасным осенним днём, сидя у угасающего костра жена сообщила мне: “Знаешь, муж… Наверное дача это не моё… Давай ее продадим? ” Я вздохнул и сделал важный звонок: “Дружище, взносы уплачены, на зиму землю перекопал, твои яблоки в погребе, на следующий год, наверно, арендовать не буду…” Сначала отхватил. Но потом жена неоднократно восхищалась мудростью мужа. А на “сэкономленные” деньги мы поехали на море.

Когда я была маленькая, нам с сестрой и бабушкой было дико, что наша соседка, женщина яркая и необычная, ест лимоны с солью, нам это казалось тем же самым, что есть пряники с солеными огурцами. Но недавно я попробовала коктейль, где были лимоны с солью и перцем и соус тобаско. О, как я теперь её понимаю, аж скулы сводит, как же это вкусно, тётка-то знала, что к чему.

А вообще она была довольно необычной для того времени, красила волосы в платиновый блонд, ногти на руках и ногах ярко красного цвета, смолила как паровоз, жила с котом, слала всех на хер и бухала как конь, мужчин никогда у себя не оставляла ночевать, сразу после "дела" выпроваживала. Очень своенравная, довольно симпатичная, никогда не стремилась к семье, детей не хотела. Меня поражал её стиль жизни: не бояться стареть в одиночестве, делать то, что хочет, не старается никому понравиться, на чужое мнение ей класть, а ведь все вокруг пальцем у виска крутили, мол, дура, а я думаю, свободная. Она ни о чём не жалеет, любит своего кота, и все нервные клетки целы, детей она так и не захотела, а мужчины к ней и по сей день ходят.