и, при этом занимает две, а иногда и все три линии. Народ сигналит, самые отчаянные пытаются обогнать. Я еду себе в крайнем правом ряду и с интересом наблюдаю за ситуацией.

Красный свет. Мерс умудряется остановиться как раз в среднем ряду(ну, почти). Смотрю в окно на водителя. Старик, хорошо за 90(как говорит моя приятельница-врач -"в трупных пятнах"), с несомненными признаками болезни Паркинсона, в стильных очках с неимоверными диоптриями и в наушниках. Дед подёргивается в такт, неслышной мне музыке(это кроме болезненного тремера) и отстукивает ритм по рулю своми, покорёженными артритом пальцами. М-да....

Из машины, стоящей в левом ряду, выскакивает тучный мужчина среднего возраста, с красным от праведного гнева лицом. На последней отметке кипения(так и кажется, что у него сейчас крышечка на голове поднимется или пар из ушей пойдёт, как в мультиках), он подскакивает к мерседесу, чтобы сказать, а может и показать, что он думает о стиле вождения этого водителя. Он уже открывает рот, заглядывая в окно машины, видит дедульку и... подтягивает челюсть обратно и садится в свою машину, так и не сказав ни слова..

Действительно, что уж тут скажешь... Старость нужно уважать! Все, дай Бог, там будем.

Проходит достаточное количество времени, я злюсь и тут появляется он, весь понурый. И сообщает, что уронил штык-нож в очко. Что делать, я отправляю его обратно, чтобы он лез вовнутрь и искал штык. А сортир был устроен так: на входе лампочка(очень тусклая) и с каждой стороы по пять деревянных кабинок. А последнее очко очень широкое, видимо для того чтобы вычерпывать дерьмо, когда переполниться. А так как холод стоял страшный, все внутри замерзло, и киргизу не грозило утонуть. Я стою и жду чем закончаться поиски и в это время в казарму врывается мой кент Ворона. Лица на нем нет и весь аж подпрыгивает. И начинает пересказывать, что произошло. Оказывается, он вернулся с выезда и его "придавило" и он понесся в туалет, снял штаны и сел на очко. Как я уже писал, лампочка в сортире была очень тусклая, а у киргиза судя по всему кончились спички и он искал штык в слепую. А сверху от очков худо-бедно свет падал. И тут, в том месте где киргиз искал штык, свет исчез. Тот поднял голову и видит над ним нависает [п]опа. Ну киргиз возми и толкни ее с низу. Ворона забыл, что хотел в сортир. Вылетел от туда пулей и прибежал в казарму. Иначал рассказывать, что его что-то схватило за [п]опу. Когда я понял что это "что-то" меня скрутил дикий приступ смеха, а Ворона стоял и злился. Но когда я ему поведал о штыкноже и киргизе, я думал, что последний не выживет. Вот такая, вот история.