Шла домой с учёбы. Жутко холодно, дождь льёт весь день. Услышала жалобное мяукание, никак не смогла пройти мимо. Заглянула в переулок, а там два беззащитных комочка дрожат от холода и просят что-нибудь покушать. Зашла в магазин и купила сосиски, покормила. С детства была безумная любовь к животным. С разбитым сердцем пошла домой, а они увязались за мной. Никак не могла взять домой даже на пару дней, ведь молодой человек на дух не переносит животных, после смерти своего любимца прямо на глазах. Пришлось сделать вид, что не замечаю их, хоть и запустила в подъезд отогреться. Даже если бы нагадили, то с утра прибралась за ними, уж слишком жалко. Пришла домой чуть ли не в слезах, рассказала все парню, он сказал, что они чувствуют доброту и теперь не отстанут. Показалось, что разозлился даже. Закончила эту тему, хоть на сердце и было тяжело. Весь оставшийся вечер ходила убитая, все хотелось запустить их домой. Мой любимый психанул, вышел в подъезд, пошёл их искать. Соседи сверху выставили их на улицу, и они снова ёжились от холода. Принёс обоих домой, помыл им лапки с кряхтением и причитаниями о том, как мы, девушки, легко ими можем манипулировать. Положил ко мне на одеяло и сказал, чтоб сама следила за "маленькими засранцами", не привыкала к ним и сама кормила, пока не найдём хозяев. Если нагадят, то он их сразу выкинет. Была на седьмом небе от счастья! Так и прожили неделю, малыши очень умные, сразу привыкли к лотку, очень игривые. Сделали им прививки. Искали хозяев. Парень так и не оттаял. Ни разу к ним не подошёл, лишь смотрел косо всегда. А я так привыкла, постоянно играла с ними, и они стали моим успокоением после трудных дней. Должны были прийти их новые хозяева. Не хотела отпускать от себя, весь день, как в воду опущенная. Еле заснула. Ночью просыпаюсь от жалобного мяукания, просятся к нам в комнату. Думаю, ну все, сейчас проснётся и будет скандал, но нет! Он сам встал, открыл дверь, взял обоих за шкирку, лёг в кровать и положил на себя, лишь шикнул о том, что если не уснут, то он им разнос устроит. Засыпала с улыбкой на лице. Проснулась от того, что услышала легкий шёпот. Оказывается, мои малыши разбудили любимого лизаниями в щеки с обеих сторон. Ничего милее, чем двое котят, которых гладит мой смущенный парень, я в жизни не видела. В итоге, у нас теперь пополнение. Когда мы приходим домой, нам навстречу всегда бегут два маленьких пушистых комочка счастья. Когда мы ссоримся, один всегда приходит ко мне и жалобно мяучит, чтоб покормила, то же самое делает и другой, так на кухне и миримся. Наши маленькие симулянты. Вот так животные способны добавить нам в жизнь краски любви. И даже самого непробиваемого парня заставить улыбаться и сюсюкаться.

У меня на работе есть один молодой парень. Его отец — известный изобретатель и главный инженер организации, занимающейся внедрением технических новшеств. Если бы не его авторитет, сын бы вряд ли попал на какую-либо работу. Это — один из самых больших раздолбаев, встречавшихся мне. Постоянно опаздывает, много и неряшливо ест. Нередко засыпает в кабинете. Но у него — золотые руки. К нему обращаются с любым вопросом, от починки испортившихся часов, причем любой марки, до восстановления сломанной шпильки женских туфель. Некоторые его технические решения, которые он применил при ремонте приносимых ему предметов и сложных гаджетов, делали их лучше, чем до этого. Есть только одна проблема: надо поймать его, пока не начал что-то есть или не заснул в кабинете. Понятно, что его отцу не стоит делать тест на отцовство. Здесь все ясно. Но как же странно природа передала от отца к сыну особенности личности, позволившие ему так многого добиться в жизни.

Рассказывал знакомый эмигрант в энном поколении, из казаков, сваливших ещё в гражданскую. Его дед осенью 45-го оказался в команде янки, вооруженной автогенами и сапёрными девайсами – им поручили распилить на металлолом японский тяжёлый крейсер, выброшенный ударной волной на мелководье в какой-то бухте в очень неудачном месте. Пилить предстояло тысяч двадцать тонн высокопрочной перекорёженной стали, возвышавшейся на десяток этажей над водой. Вдобавок крейсер был просто нашпигован неразорвавшимися авиационными бомбами и торпедами – их предстояло выковыривать теперь многие месяцы с риском для жизни. Кошмарный звук разрезаемого металла достал команду уже на вторые сутки. Вместо этого сюра, всем откровенно хотелось на берег. Потомок казаков предложил план, который был легко принят – неразорвавшиеся бомбы обвязали толовыми шашками и единой системой проводов, чтобы сдетонировало. Щедро добавили и своей взрывчатки в критических точках конструкции.

Бухнуло так, что во всей бухте всплыла рыба кверху брюхом, а в порту вылетели бы все стёкла, если бы не были выбиты раньше. Когда осела пыль, стало ясно, что фронт работ значительно сократился – собственно, всем пора было на берег. Пилить было уже в общем нечего. Наш человек в американском флоте улыбнулся и сказал моргающей от ужаса команде: "Зато вон ухи теперь сколько…"

Как кошка со мной телепатически говорила.

Когда 20 лет назад я приехал в Америку, я не гнушался никакой работой. Мыл машины, развозил больных в госпиталь, был секъюрити. При этом учился в колледже, чтобы поднять язык и получить стипендию. Секъюрити я работал ночью на кладбище машин. Ночью хорошо. Никого нет, можно поспать и сделать домашнее

Да простят меня фанаты футбола, для кого это знание, возможно, очевидно — а я вот в футболе так себе разбираюсь, для меня это открытие.

Короче, до 1970 карточек просто не было. Штрафы и удаления на поле передавались голосом судьи, причем на языке судьи — а игроки, понятное дело, были разного происхождения.

И вот, в четвертьфинале