достаточно большой скорости она взлетит в воздух. Проблема была в управляемом полете. Потому что любой порыв воздуха может фатально прервать полет табуретки.

Заслуга братьев Райт была в том, что они начали управлять полетом планера по всем трем осям: тангаж, крен и рыскание. И основной задачей первых пилотов была постоянная эквилибристика — они управляли движениями с помощью различных рулевых поверхностей: рули высоты (хвостовые закрылки) поднимают или опускают нос самолета, элероны (концевые закрылки) наклоняют самолет влево или вправо, а руль направления в хвостовой части компенсирует нежелательные боковые движения. Как канатоходец основные усилия тратит не на ходьбу по канату, а на поддержание равновесия, так и пилоты должны были все время корректировать положение планера своим штурвалом.

А в июне 1914 года на авиационном конкурсе безопасности авиации (Concours de la Securitе en Aіroplane) в Париже произошло чудо. Пролетая перед судьями на трибуне, пилот Лоуренс Сперри бросил штурвал и встал в полный рост с поднятыми руками, а его механик Эмиль Кашен вылез на крыло, но самолет не завалился набок, а продолжал лететь ровно. А в одном из полетов пилот с механиком встали на разных концах крыла, оставив кокпит пустым. Так они выиграли главный приз конкурса — 50 000 франков.

Лоуренс Сперри был сыном знаменитого изобретателя Элмера Сперри, создавшего гироскопический компас. Но если отец работал с кораблями, то Лоуренс с юности увлекался авиацией — он стал одним из самых молодых пилотов в США (летную лицензию за номером 11 он получил в возрасте 21 года). И он поставил на самолет первый гироскопический стабилизатор, который считывал отклонения самолета по тангажу и крену и автоматически корректировал рули. Впервые в истории машина летела сама.

Сперри вообще был сорвиголовой. В 1918 году он разработал парашют собственной системы, доказав его надежность прыжком с крыши шестиэтажного отеля Garden City на Лонг-Айленде. В 1922 году Сперри получил штраф от патрульного полицейского за то, что посадил свой самолет на Лонг-Айленде, а затем взлетел, преследуемый полицейским. В том же году он посадил свой самолет у ступеней Капитолия в рамках рекламной акции своего нового бюджетного самолета Sperry Messenger, который, по прогнозам журнала Popular Science, вскоре может стать таким же обычным явлением, как автомобиль. Ему приписывают первое занятие ceксом во время полета (спасибо четырем гироскопам). Женщина, с которой он занимался любовью — Дороти Райс Пирс, тоже получит лицензию пилота и станет десятой женщиной-пилотом в США. Сперри погибнет в возрасте 31 года, пересекая во время сильного тумана Ла-Манш.

Но все это будет потом. А пока началась Первая Мировая, и у военных немедленно возник вопрос: если самолет может лететь без человека за штурвалом, то зачем тогда вообще нужен пилот? И в 1917 году ВМФ США обратился к Сперри с заданием: создать воздушную торпеду — беспилотный самолет, который мог бы долететь точно до цели и взорваться. И Сперри взялся за этот проект вместе с инженером Питером Хьюиттом.

Их машина Hewitt-Sperry Automatic Airplane стала первым в истории беспилотным летательным аппаратом. Автопилот Сперри удерживал горизонтальный полет. Барометр измерял высоту и не давал самолету снижаться. Счетчик оборотов пропеллера работал как одометр, отмеряя расстояние. Когда счетчик достигал нужного значения, механизм складывал крылья и самолет пикировал на цель. Бум! Не было никакой радиосвязи, никакого дистанционного управления — только механика. Самолет выполнял программу, заложенную в него заранее. А потом Первая Мировая закончилась, и проект был отложен в дальний ящик.

p. s.

И еще немного про слово "дрон". Почти одновременно британцы разрабатывали собственную версию беспилотника, но с другой задачей — тренировать зенитчиков. Им нужна была летающая мишень, на которой можно было бы тренироваться, не подвергая риску пилотов самолета. В 1917 году изобретатель Арчибальд Лоу создал небольшой радиоуправляемый самолет Aerial Target. По одной из версий именно Лоу впервые использовал слово "drone" (трутень) для обозначения беспилотника — по аналогии с трутнем в улье, который только летает, но ничего сам не производит.

Добавлю, что идеи Лоу сильно опередили свое время — еще в Первую Мировую он работал над управляемыми ракетами. Немцы уже тогда понимали, какими опасными могут быть эти изобретения. В 1915 году Лоу дважды пытались убить: первый раз в него стреляли, а потом хотели отравить сигаретой со стрихнином.

истерии. А в 1972-м Академия, как блудный сын, вручила ему почётного "Оскара". Зал рыдал, аплодировал стоя — красивое покаяние. Только поздно: индустрия сначала предавала, а потом каялась, когда ветер подул в другую сторону.

Потом настал черёд Элиа Казана. В 1999-м ему дали почётного "Оскара" за вклад в кино — и ползала взорвалась. Он стучал в 50-е, топил коллег, отправлял их в чёрный список. На церемонии одни вставали в овациях, другие демонстративно сидели, скрестив руки. Это был не просто спор о статуэтке — это был суд над памятью Голливуда: можно ли отделить гениальность от предательства?

В 1973-м Марлон Брандо вообще отказался выходить за "Крёстного отца". Вместо него на сцену взошла Сашин Литтлфезер в апачском наряде и зачитала речь о том, как Голливуд веками калечил образ коренных американцев. Зал шипел, телевизионщики нервно резали эфир. Её потом травили десятилетиями — только в 2022-м Академия извинилась. Но трещина осталась: Оскар перестал быть безопасной вечеринкой — он стал ареной обвинения.

Ванесса Редгрейв в 1978-м получила статуэтку и тут же назвала протестующих против неё "сионистскими хулиганами". Зал ахнул. Политика Ближнего Востока ворвалась в прямой эфир — и больше не уходила.

После 11 сентября нервы были на пределе. В 2003-м Майкл Мур полез на сцену с криком: "Позор вам, мистер Буш! " — и зал взорвался: кто-то освистывал, кто-то аплодировал стоя. Документалистика вдруг стала не жанром, а оружием.

А потом грянул OscarsSoWhite. 2015–2016 годы — все белые номинанты, как будто цветные актёры исчезли с радаров. Соцсети взорвались, Спайк Ли и Джейда Пинкетт Смит бойкотировали, Академия в панике реформировала членство, ввела стандарты репрезентации. Голливуд впервые признал: проблема не в отдельных речах, а в самой системе — кто решает, кого видеть.

Годы шли, скандалы множились. В 2025-м "No Other Land" — документальный фильм о палестинских деревнях под бульдозерами — взял "Оскар". Режиссёры с трибуны говорили об этнических чистках. Зал аплодировал, но потом один из них, палестинец, был избит и арестован поселенцами — и 600 членов Академии (включая Дюверней и Бардем) подписали письмо с обвинением руководства в трусости и молчании.

К 2026-му, на 98-й церемонии (15 марта), воздух пропитан дымом новых войн. Конан О’Брайен в монологе шутит про Эпштейна, балетные обиды Чаламе и альтернативную церемонию от Кид Рока — но шутки выходят нервные. Хавьер Бардем выходит объявлять "Лучший международный фильм" и прямо в микрофон: "Нет войне. Свободу Палестине! " — и зал взрывается овациями. Красная дорожка усеяна значками "Free Palestine", "No to war", кто-то несёт флаги Украины. В кулуарах шепчутся о тарифах Трампа, AI, который крадёт работу, и о том, что Голливуд снова на грани — между трибуной и бойкотом.

Сегодня Оскар — уже не маска нейтральности. Это зеркало, в котором индустрия видит свои морщины: страх отмены, жажду морального величия, зависимость от политического ветра. Каждый новый скандал ломает премию еще сильнее и лишает ее первоначального смысла. Теперь все знают: статуэтка в руке — это не только признание таланта, но и оружие в войне за то, чей голос будет громче в этой культуре.

И пока зал аплодирует стоя — или демонстративно молчит — битва продолжается.

Rio как границу.

Между двумя речушками оказалась полоска земли длиной около двух километров с деревушкой Коспайя — около 300 жителей. Она не принадлежала никому. Крестьяне Коспайи это заметили раньше, чем чиновники. И вместо того чтобы сообщать об ошибке, они тихо провозгласили независимость. С девизом "Perpetua et firma libertas" — "Вечная и твердая свобода". Поразительно, но на Коспайю все махнули рукой. Кватроченто в Италии было довольно бурным — всем было не до того.

Управление деревней осуществлял совет старейшин, собиравшийся под большим дубом. Никакого короля, никакого папы, никаких налогов. Никакой армии, никакой тюрьмы, никакой полиции. Никаких законов, кроме одного правила — не нарушать покой соседей.

Расцвет Коспайи наступил в XVII веке, когда табак распространился по Европе, а Папское государство и Тоскана запретили его выращивание и продажу — ибо страшный грех это, дети мои. Курильщиков отлучали от церкви. Тогда Коспайя стала единственным местом в Италии, которое не подчинялось папскому запрету на выращивание табака.

Смышленые крестьяне засеяли табаком каждый клочок земли на всех своих 25 гектарах. Республика превратилась в крупнейший нелегальный табачный рынок. Контрабандисты, торговцы и просто любители покурить потянулись в эту республику. Соседние государства злились, но поделать ничего не могли — формально республика существовала законно, как результат картографической небрежности.

Свобода продержалась 385 лет. В 1826 году после долгих переговоров Папское государство и Великое герцогство Тосканское наконец "исправили ошибку" и разделили между собой Коспайю.

Но почти четыре века люди доказывали, что можно жить без короля, папы, армии, полиции, тюрем, налогов и прочих государственных институтов. И при этом мирно решать все свои проблемы самостоятельно и процветать.