отбывая срок на поселении.

Тогда же на 90% бывший и действующий, уголовный контингент нашего участка дал ему и погоняло – Пута.

Рот у Путы не закрывался ни на секунду, он постоянно мутил с левыми шарами, проводами и столбами к растущим как на дрожжах гаражным кооперативам, за что, либо нечто подобное, наверно, и был сослан судом на исправление в нашу глухомань из большого города.

Мне рассказали только один случай, когда Пута молчал с обеда до самого вечера.

В ведении нашего участка были разного рода механизмы которыми мы обеспечивали другие строительные подразделения.

В том числе различные подъемники. Тот подъемник о котором пойдет речь представлял из себя строительную корзину для 2-3 штукатуров, которые находясь в ней снаружи строящихся жилых домов двигались вверх-вниз, и делали свое дело.

Сама корзина представляла из себя площадку шириной около четырех метров, с метр в глубину, с леерным ограждением по периметру и проводным пультом управления.

Подвешивалась эта корзина к двум трубам-консолям метров по семь длиной, выдвинутым с крыши на полтора метра с блоками для тросов на внешних концах, и местом для навешивания грузов-противовесов с их обратной стороны. Эти консоли поднимались на крышу вручную веревками либо краном, если его еще не демонтировали.

Квадратные, чугунные блины-противовесы, всего штук двадцать, килограмм по пятнадцать каждый поднимали на крышу пятиэтажки пешком по лестничным маршам – та еще зарядка.

Очередная корзина была установлена еще до обеда, но не до конца.

Установили консоли, завели тросы, противовесы решили установить ближе к вечеру, и бригада разъехалась по обедам.

Пута, отвечавший за электро-подключение, приехал, когда на строй площадке уже никого не было.

Он быстро накинул концы проводов от подъемника к эл. щиту, и запрыгнув корзину поехал вверх — проверить сработку верхнего, концевого выключателя.

Тот отработал штатно, а когда Пута, почувствовал странное, невесомое ощущение после остановки, отвел от него глаза, и осмотрелся на чем вообще он висит, увидел оба обратных конца консолей, которые оторвавшись от поверхности крыши, плавно качались в воздухе.

Ехать назад Пута благоразумно не решился, он даже не стал звать на помощь когда увидел вернувшуюся с обеда бригаду, чтобы зря не сотрясать воздух. Те и так все поняли.

Спасали Путу в полной тишине, впервые бледного, грустного и абсолютно молчаливого.

рядом жена быстро обрадовалась поводу тут же выложить свои соображения. Как о моих туристических способностях, так и своей ошибке с замужеством. Ведь мама говорила!

А случилось это в Канаде. Маскокский район. Километров 200 от Торонто. Совсем рядом проходила дорога, и надо отдать должное, пара легковушек останавливались, чтобы помочь, но безуспешно. Индусо-китайцы имитировали помощь прикладыванием ладошек, моментально замерзали, и скоренько сматывались.

И вдруг, откуда ни возьмись, неспешно подкатил огромный грейдер. Он чистил снег, увидел нас. Как же я обрадовался!

По лесенке спустился пожилой водила с добрым лицом. Белый рэднэк. Соль земли онтарийской. Оглядел нас, и запросил 400 долларов за вытащить. Нихренасе! Обычно я не склонен к ярлыкам. Возможно, дядечка безвозмездно помог бы. Но только своему. Я же не носил куртку в красную клетку, да и говорил с акцентом. То есть идея ободрать неближнего в безвыходной ситуации отлично укладывалось в его этику.

Я попытался торговаться, сказав, что за 10 минут работы — это слишком много. Сто баксов максимум (это его зарплата за 3 часа, если что). Но вымогатель только усмехнулся. И так же невозмутимо полез к себе в кабину. Но никуда не уехал, хлебал что-то из термоса, слушал радио. На свою прямую работу, похоже, забил. Когда встречал меня взглядом, благожелательно улыбался. Похоже, был уверен, что еще через час сдерет с меня уже 500. А станет смеркаться — и поболе. Точь-в-точь гриф у дохнущей жертвы.

А я чегой-то разозлился. Да так, что вдруг вспомнил свои девяностые. Когда выживание на дорогах было ничуть не подвигом, а стандартной рутиной. Успокоился. Подспустил шины, для зацепа. Отбросил, сколько мог, снега, папкой для бумаг. Начал рыться в багажнике. Возле домкрата нашелся заводской рым-болт для буксировки. Достал свернутую в запаске веревку (которую параноидально возил лет 20, перекладывая при каждой продаже в новую машину). Удлинил ее ремнями из джинсов и такелажем для верхнего багажника. Получилась длинной, метров 15. Туго натянул этот фал от проушины к сосне прямо по курсу. Велел жене тихонько газовать на пониженной, а сам — стал рывками тянуть веревку за середину, перпендикулярно. Когда-то придуманный способ не подвел. Буквально трех рывков оказалось достаточно, чтобы машина стронулась, и выгребла из опасного места. Грейдерист, до этого благожелательно смотревший на мои экзерсисы, так удивился, что даже опять спустился из кабины.

И пожелал нам хорошего дня, когда мы проезжали мимо. Очень вежливый..

последний почти пустой троллейбус — до 22.00 они ходили... В троллейбусе — наша Таня, еще одна наша же сокурсница - тоже из той же анатомички, шофер и в зюзю пьяный мужичонка на задней площадке. Расхожая истина: "Не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки..." Мужичонке, похоже, водки хватило, ибо он решил позаигрывать с нашей героиней...

Девчонки после тяжелого дня обе дремали, склонившись вперед. Мужик подошел к Тане и, в лучших традициях этикета, попытался завязать непринужденную беседу.

Мужик: "Ддевушка, ввы откуда?"

Таня, монотонно-устало и спросонья чистую правду: "Из мооргаа..."

Мужик, обалдело: "А что вы там делали?"

На этом этапе до девченок стал доходить юмор ситуации.

Таня, чуть приподнимая голову: "Вы знаете..."

.. поднимаясь выше: "... Нас по ночам..."

.. еще выше: "... Иногда отпускают..."

И подняла на мужика глаза... украшенные синими тенями на веках... до бровей...

Тут случилось самое фантастическое: мужик поверил. Сразу, как только Таню разглядел... После чего махом почти протрезвел и в ужасе заметался, тут и остановка, на его счастье... Мужик, с каким-то уханьем унесся прочь, подруги рыдают от смеха за компанию с водителем. .. Водки, видимо, было все-таки мало...