В Австрии оправдали врачей, позволивших 12-летней девочке помочь при операции на черепе

Суд в Граце вынес вердикт по громкому делу, которое уже год обсуждают европейские медиа. Районный суд Грац-Ост оправдал (!) нейрохирурга университетской клиники и её ассистента, которых обвиняли в том, что они позволили 12-летней дочери врача поучаствовать в операции на черепе пациента. Формулировка суда — "недостаток доказательств": однозначно установить, что ребёнок самостоятельно сверлил кость, суд сочёл невозможным

Речь идёт о чрезвычайной операции в январе 2024 года в университетской клинике Граца. Туда доставили 33-летнего лесоруба Грегора П. с тяжёлой черепно-мозговой травмой после падения ветки. В конце вмешательства в операционной оказалась 12-летняя дочь заведующей нейрохирургическим отделением

По версии обвинения, девочка самостоятельно просверлила в уже обнажённой черепной кости небольшое отверстие хирургической дрелью для введения зонда

Прокурор Юлия Штайнер на процессе заявила, что врачи "позволили девочке просверлить отверстие в уже обнажённой черепной кости пациента"

По её словам, перед этим нейрохирург объяснила ребёнку, как работает прибор, а коллега регулировал скорость вращения

Прокурор отдельно акцентировала риск: "А что бы произошло, если бы бур не остановился автоматически после прохождения костной ткани? Это было невероятно неуважительно по отношению к пациенту и коллегам"

Защита настаивала на другой картине. Ассистент-хирург утверждал, что девочка лишь положила руку на его руку и ни в один момент самостоятельно не управляла дрелью

По его словам, он сохранял полный контроль над инструментом, а ребёнок выступал скорее "символическим помощником". Сама нейрохирург признала, что взяла дочь в операционную и позволила ей подойти к столу, но заявила, что не видела, куда та положила руки, поскольку в тот момент находилась "на заднем плане" и была отвлечена

Позже она объяснила свои слова коллегам о "первом просверленном отверстии" вспышкой "глупой материнской гордости"

Пациент Грегор П. физически операцию перенёс без осложнений, но, как следует из материалов дела, до сих пор испытывает серьёзные психологические последствия

"Когда я вспоминаю о том, что меня оперировала двенадцатилетняя, у меня нарушается сон. Я никогда бы на это не согласился", — сказал он в суде. Его адвокат уже объявил, что подаст гражданский иск и требует 20 000 евро компенсации морального ущерба. Медицинская экспертиза подтвердила, что вмешательство ребёнка (в том объёме, который можно считать доказанным) не привело к физическому вреду, но суд признал наличие тяжёлой психотравмы

Судья, оправдывая обоих врачей по статье о причинении телесных повреждений, не скрывала своей оценки произошедшего. По её словам, ситуация в операционной была "безумием" и "там очень многое было не в порядке", однако задача суда — решать не этические, а сугубо юридические вопросы. С формальной точки зрения, подчеркнула она, не доказано, что девочка самостоятельно оказывала медицинскую помощь, а значит, состав преступления отсутствует

Отдельная история — внутренняя культура клиники. О случившемся стало известно лишь после анонимного сигнала: до этого, по свидетельствам медперсонала, нейрохирург сама с гордостью рассказывала, что её дочь "только что впервые просверлила отверстие" в черепе пациента. Ассистент утверждает, что позже врач советовала ему "всё отрицать", когда по коридорам уже пошли слухи

Руководство клиники уволило обоих медиков ещё до суда, но юридическая точка, как видно, не совпала с общественной: с точки зрения уголовного права врачи оправданы, а с точки зрения доверия к системе здравоохранения австрийское общество получило крайне неприятный кейс о границах допустимого в операционной

Приговор пока не вступил в законную силу и может быть обжалован прокуратурой

Почти два года тянулась история

Надо было менять права. А до того что? Правильно, водительская комиссия. А до того принудительная диспансеризация. Это было нечто, но я горжусь собой, я не покалечила жертву болонской системы в белом халате, бодро заполнявшую мою карточку и делавшую идиотские назначения. Оно уже и так покалеченное, а мне главное – комиссию пройти, так уговаривала я себя в процессе нахождения в кабинете.

После комиссии (кстати, у меня зрение улучшилось за те 10 лет, что я не проходила комиссию эту) я на эмоциях поделилась впечатлениями с одной молодой парой. Врач, говорю, на меня даже и не посмотрел. Ребята засмеялись и рассказали историю, как они проходили с двумя дочками врачебную комиссию, одна дочка шла в сад, другая в школу. И вот сидит тот педиатр, карточки заполняет, анализы смотрит, а перед ним сидят две прелестные малышки, в платьишках и с огромными бантами. Старшую зовут Александра (важно). И в какой-то момент доктор, не поднимая головы, спрашивает: а у мальчика оба яичка опустились?

Они даже половую принадлежность не могут определить, подытожил отец девочек, а ты хочешь, чтоб они старушку рассматривали.

Самая редкая кровь в мире — кровь с нулевым резус-фактором (Rh null, так называемая "золотая кровь"). Согласно статистике, такой кровью обладает примерно один человек из шести миллионов, число зарегистрированных случаев — около 50 человек во всем мире.

Ученые работают над тем, чтобы вырастить ее в лаборатории и получить "универсальную кровь", которую

Врач является фанатичным многолетним поклонником бега и быстрой ходьбы. Считает их самыми хорошими таблетками от тысяч болезней.

Спрашивают его мнение:

— Что лучше: бег или быстрая ходьба? У каждого из них есть как свои недостатки, так и достоинства.

Врач весь такой в унынии:

— Все равно. В нас настолько въелся культ дивана, что я уже отчаялся что-то конкретное пропагандировать. Большинство всю жизнь толкутся внутри квадрата: "машина — работа — кухня — диван". Какие уж тут достоинства бега или ходьбы... Вы еще сравните йогу и цигун.

Прошу пациентов не бегать или ходить, а только одного: слезьте с этого проклятого дивана. Хоть вокруг стола кругами ходите, но делайте что-нибудь. Диван — инкубатор болезней.

Я бы хотел дожить до того времени, когда большинство людей слезет с дивана и будет обсуждать выбор между бегом или быстрой ходьбой.

Работали с подругой на скорой. Вызов. Мужчина, 46 лет, остановка сердца. Холод -30, ветер, летим на вызов. Клиническая смерть. Проводим реанимационные действия. Три раза перезапускали сердце. Замёрзли, устали, озябли, как воробушки. Спасли. Сломали два ребра, но спасли. Чудо. А через неделю нам говорят явиться в суд: мужчина написал заявление за перелом рёбер. Если бы не мы, он был бы мертв. Но ему наплевать. Дело выиграли, но из скорой ушли. Надо пересмотреть свои взгляды насчёт людей.