У нас дома собака живет. Большая собака, мастиф, Зойкой ее зовут. Добрая очень, только котов как полагается, не любит, а заодно и всю другую четырехногую и пернатую живность в округе. Ну, что тут поделаешь — не любит, и не любит. А еще у нас дома часы есть, с кукушкой на батарейке. Кукушка в доме поселилась раньше Зойки, и каждый час свои положенные "ку-ку, ку-ку" долдонит, лет пять как уже. Собака кукушку невзлюбила сразу — может за натуральность долдонства, может потому, что дотянуться до нее не может. Только для Зойки это не повод отступаться. Говорю ж, мастиф — благородных кровей леди, сд@хнет скорее, чем от своего откажется. И вот уже год, каждый час когда кукушка вылезает из своего дупла, собака садится напротив и начинает гавкать. Вы слышали, как лает стокилограммовая мастифиха? Нет? Я вам завидую. Потому что мастифиха может лаять даже и негромко, но мимо ушей ее мнение пропустить сложно, нереально практически. Впрочем, мы в конце концов научились не обрашать внимания, иначе б давно с ума сошли. Дас сами представьте, каждый час одно и то же: "Ку-ку, ку-ку!.. ГРРАФ-ГРРАФ! Ку-ку, ку-ку, ГРРАФФ-ГРРАФФФ! "И так до конца боя. Ага, и в двенадцать ночи тоже, ровно двенадцать раз. Честное слово, мы пытались собаку отучить, чего только не делали — бесполезно. Жена в сердцах хотела кукушку демонтировать, но тут уж я в позу встал — еще не хватало у собственной собаки на поводу идти, да будь она хоть трижды аристократических кровей! Так и привыкли не обращать внимания.

А сегодня оно случилось, в семь вечера. Я даже не сразу понял что, я в другой комнате сидел в это время. Услышал только привычный скрип открывающихся кукушкиных ворот (это китайские часовщики почему-то решили, что дупло со скрипом открываться должно), услышал первое "Ку!.. ", и первое "ГРРАФФФ!... " в ответ, а потом вдруг стало тихо, на целых три секунды. А потом я услышал плач, иначе это не назовешь. Сначала плач был тихим, потом он стал громче, потом совсем громким. Из кресла я вылетел кубарем, не знаю точно что именно я думал в это время, но липким потом покрыться успел. Вбегаю в прихожую где живет кукушка и вижу картину: на полу перед часами сидит Зойка, и по ее и так грустной мастифьей морде бежит слеза. Зойка, не отрываясь смотрит на тупо молчащую кукушку, свесившуюся из дупла, и плачет: "Ау!..... Ау!... "Ритмично плачет, в том же темпе как она весь этот год на кукушку рычала. И лапой в сторону пластмассовой птахи делает, то ли пожалеть, толи помочь ей хочет, но не достает...

Объяснять Зойке, что пластмассовое чучело ни помереть, ни заболеть не может, я не стал. Просто опрометью кинулся за новыми батарейками, подтрясывающимися руками их поменял, и вернул стрелки назад, на семь часов. Кукушенция, как и ожидалось, по смене батареек заползла со скрипом внутрь, потом с тем же скрипом вылезла обратно, и задолдонила привычное "Ку-Ку". Ну и "ГРАФФ-ГРАФФ" в ответ было оглушительным, Зойка разве что не плясала, и с таким собачьим счастьем она на меня смотрела, наверняка решила, что я самый великий в мире доктор.

В восемь вечера все было в порядке. Ку-ку и ГРРАФФ-ГРРАФФ эхом ходили по дому. Зойка по-прежнему хотела добраться до кукушки и сожрать ее. Все, как обычно...

Одному радуюсь, что все это случилось пока жена с сыном в отпуске были. Они б мне, наверняка, смену батареек у проклятой кукушки не простили. А так – нормально, "Ку-ку, и ГРАФФ-ГРАФФ", каждый час, и в двенадцать ночи тоже. Все лучше чем слушать собачий плач по ее непримиримому другу.

На днях заходила в аптеку. Когда подошла моя очередь, спрашиваю:

— Какие у вас есть спермециды? (Это вид противозачаточных препаратов)

Аптекарша:

— Что?

Люди в очереди навострили уши.

Я, чуть громче:

— Спермециды.

Аптекарша:

— Повторите, я не расслышала.

Я, краснея, громко по-слогам:

— Спер-ме-ци-ды!

Аптекарша:

— Минутку...

И уходит в подсобку. Оборачиваюсь, вся очередь смотрит на меня с интересом.

Проходит больше минуты. Заходят покупатели, сразу спрашивают надолго ли отлучилась аптекарша. Очередь кивает на меня. Я готова провалиться сквозь землю, но держусь.

Наконец возвращается аптекарша, и как ни в чем не бывало обращается ко мне:

— Чем я могу вам помочь?

П. С. Выдержка моя кончилась, я сказала, что ничем и вышла из аптеки.

Творцы – люди, как правило, эмоциональные и порой совершают неординарные поступки. Но японский скульптор Масакиши Хананума, пожалуй, обошёл даже великого Ван Гога в жертвенности ради возлюбленной. Когда он узнал, что смертельно болен (у него был туберкулёз, который в то время не лечили), то решил оставить на память любимой свою копию в виде статуи.

В качестве материала он выбрал дерево, и из 5000 колышков-дощечек, не используя ни одного гвоздя, а только клей, с удивительной точностью воспроизвел каждый изгиб тела, мускулы, каждую морщинку и даже родинки. Кажется, он стремился к совершенству до полного сумасшествия – он проделал по всей скульптуре микроскопические дырочки и всаживал туда выдернутые волосы с различных участков своего тела – с бороды, груди, конечностей и даже паха.

Правда, смерть не торопилась. Скульптор решил пойти дальше – он удалил у себя зубы и подарил их статуе. Ногти тоже. Глаза были изготовлены им из стекла.

Хананума считал, что когда он умрёт, эта статуя поможет его любимой перенести тяжёлую утрату. В 1885 году работа была выставлена на всеобщее обозрение, и она произвела настоящий фурор.

Вот только диагноз скульптора не подтвердился, и он прожил ещё 10 лет, правда, без зубов, волос и нищим. А его скульптура попала в частную коллекцию, где хранится и сегодня.

Неизвестный пользователь поставил на платформе Polymarket 32 тыс. долл. на то, что Николас Мадуро покинет пост до конца января 2026 года. Рынок оценивал вероятность такого сценария всего в 7%.

Сегодня позиция была закрыта с выплатой 436759 долл. , из которых чистая прибыль составила 404 тыс.. Доходность сделки превысила 1240%.

Аккаунт был создан незадолго до ставки.

После недельной рыбалки возвращался с Астраханской глухомани в своё Подмосковье через Волгоград. На мне красивая недельная щетина и впереди 1420 км.

И в Волгограде нечаянно воткнулся не в ту полосу. Мне — прямо, а эта полоса — по стрелке налево.

Стоим "на красный".

Справа — машина с открытыми окнами. Водитель — неярко выраженной нерусской этнической принадлежности - то ли немножко казах, то ли кавказец... Но щетина — почти, как у меня. И примерно моих лет...

Опускаю правое стекло, кричу ему:

— Браток! Я не местный! Пропусти, пожалуйста!

Он очень серьезно прижал ладонь к груди, после чего протянул её в мою сторону, и сказал:

— Брат! Сердце надо? — забери сердце!

...

Тут нам загорелся зеленый...

Успел только улыбнуться ему, втиснулся перед ним, мигнул "аварийкой"...

Следующие 900 вёрст несколько раз вспоминал его, и улыбался.

И сейчас улыбаюсь!