деталь.

В начале 16 века гульфик вырос в размерах, стал больше и декоративнее, зрительно увеличивая размер половых органов.

Гульфики шили из таких дорогих тканей, как бархат и шёлк, расшивали его золотыми нитями и украшали жемчугом, вышивкой, лентами, драгоценными камнями.

Некоторые гульфики были направленными вверх.

Для поддержания такой "стоячей" формы ткань дублировалась и прокладывалась, чаще всего в несколько слоёв.

Чтобы создать впечатление о более внушительном размере своего достоинства и выглядеть привлекательнее для противоположного пола, некоторые мужчины, даже использовали гульфики в качестве своего рода кармана, пряча там мелкие ценные вещи и деньги. Причем вес кошелька и плотность набивки монетами весьма красноречиво говорили о мужских достоинствах кавалера.

Гульфик теперь подчеркивал их, а не скрывал.

Мужчины победнее, у кого не хватало драгоценностей и денег, подшивали себе в гульфик мешочки с сеном, опилками, конским волосом, травой и песком. Но песок занимал ведущее место и был самым предпочтительным материалом для набивки гульфика.

И вот, бывало, во время танца с дамой, или, того хуже, торжественного приема (на котором не спрятаться в толпе танцующих) мешочек мог неожиданно протереться, и песок из него начинал сыпаться на пол.

Вслед такому бедняге и звучала фраза: "из него песок уже сыпется, а он всё успокоится не может"

печкой топится.

Да ради Бога, говорю, на стройке только чище будет, но транспорт и погрузку, ты, Володя, сам обеспечишь.

Охране я сказал, чтобы газельку с дровами пропускали и раз в неделю (по пятницам) Володя как санитар стройки добросовестно её подчищал от древесного хлама.

Но человек слаб.

И на третий раз, когда газель, груженая дровами, выехала за ворота, ко мне подошел охранник и сказал, что Вова несколько оборзел и загрузил довольно неплохие доски и брус (немного, 10-12 шт, но сам факт...), сверху завалил их неликвидом и очень довольный уехал.

Я понял, что если это не пресечь, то весь пиломатериал со стройки переедет к нему в огородик, это вопрос времени, а главное что я вроде как сам и разрешил.

Воспитательную работу я отложил до понедельника.

С утра надо было делать разметку колонн на 5 этаже, я поднялся на этаж проверить как идёт работа и увидел, как Володя добросовестно на карачках с фломастером в руке и под руководством геодезиста рисует на бетонном перекрытии оси и углы опалубки. Его куртка задралась немного наверх и была видна полоска синих вовкиных труселей.

Когда наступил обед (это святое, ровно в 12-00 стройка замирает полностью, ну если только нет бетона) я зашел к бетонщикам в бытовку и спросил: ну как жеж так, Володя, мы договаривались на дрова, а ты хороший брус начал вывозить с родной стройки, нехорошо это Вова.

Понятно, что он всё отрицал, даже попытался обидеться, на что я усталым голосом сказал: я, Володя, по долгу службы знаю всё, что творится на стройке и про всех всё знаю, вот например я знаю, что ты сегодня в синих трусах на работу пришёл, а ты мне про брус тут втираешь.

Пауза....

Эти глаза я не забуду никогда...

ехать дальше, как дед выдал под занавес такую историю. Далее от его имени (немного окультурю и уберу матерщину).

В нашей станице тоже был колхоз. Загнали всех из-под палки. Я с 30-го года рождения (87 лет, выходит, деду?) и с батькой постоянно в колхозной конюшне пропадал, когда дома было нечего делать. И вот, как-то поехали мы на подводе в Динскую за каким-то грузом. На обратном пути решили передохнуть, напоить лошадь и съехали на берег Кочетов, а сейчас Кочеты текут по другому руслу, не в том месте немного.

Я полез за вишней на дерево, а батька, напоив лошадь, решил подремать в тенёчке и крепко заснул.

И тут я вижу, что по дороге пешком идёт новый председатель, склочный тип, поставили его к нам из Ростова, никто его не любил. Увидел он, что лошадь колхозная в поле пшеницу ест, подбежал к отцу, разбудил его и стал кричать, что по закону "семь-восемь" он батьку на расстрел отправит, чтобы другим бездельникам было неповадно. Потрава — дело нешуточное!

Приехали мы обратно, вечером отец был чернее тучи. Меня родители отослали на двор и отец сказал матери, что из Краснодара приезжает какая-то комиссия и председатель наверняка нас выдаст, а за это или 10 лет минимум или расстрел. Поэтому лучше он сам председателя убъёт первый. Его тут все ненавидят и милиция концов не найдёт! Тут матушка и говорит отцу: пусть, мол, Игнатка сходит в правление и посмотрит, кто приехал к председателю. Всё равно тот новый и Игнатку не запомнил.

Позвали меня в хату и отправили затем в правление. Прибежал я туда, весь вечер слонялся вокруг да около, но никто так и не пришёл, один председатель сидел дотемна, считал на счётах и перекладывал бумажки, потом выпил стакан самогонки и пошёл домой.

Я решил за ним проследить, но через пару домов он обернулся, и сказал, что давно меня заметил и узнал — это я сидел на дереве и ел вишню, когда лошадь потраву устроила и батька спал. И приказал передать родителям, что только из-за меня он не будет давать делу ход, жалко такого смышлёного парня, т. к. меня бы отправили в детдом.

Так я спас председателя от смерти и отца уберёг от греха. А потом началась война и в 42-м пришли немцы.

Вот такая история. Зарисовка из жизни.

Не знаю, верить или нет. Про "семь-восемь" гуглите сами.