существует. Но я не об этом. В советское время ходил юмор: “Чем отличается и что общего у мата и диамата (диамат — диалектический материализм, часть марксизма)? ” Утверждалось, что диалектический материализм никто не понимает но все делают вид, что понимают, а вот мат понимают все, но делают вид, что не понимают.

Так вот то, что мат понимает все, это удивительно, если речь идёт не о ругани и оскорблениях, а использование мата для разговора. Например известный юмор типа высказывания прораба: "На х[рена] х**ни на**ярили, давай рас**яривай на х**", что здесь любопытно, что корень слова, который означает мужской половой орган, абсолютно ни при чём.

Или скажем из творчества Шнура: “Невозможно жить без мата как вчера было п***дато не найдёшь другого слова если утром так х**во”, опять же упоминаются половые органы в одном случае перевод “хорошо” в другом “плохо”, может быть женский лучше чем мужской, но нет у того же Шнура: “А ты распустишь косы и любовь по венам как о**енно просто и просто о**енно. ”, здесь уже как бы смысл противоположный, то есть перевод наверное должен быть “замечательно/ удивительно”.

Короче, когда говорят матом, ну или пишут, то корень слова не несёт никакой информации, то есть совсем никакой. И это уникально потому, что основной смысл слова заключён именно в корне. А вот, когда смысл слова передаётся приставками и суффиксами это очень необычно и возможно для русского языка, ну, строго говоря, для славянских, а во многих других существовать просто не может.

Странно, что товарищи учёные до сих пор не обратили внимание на эту удивительную особенность.

из-за вкуса! Из-за ощущения статуса. Мы на этом заработаем. К первому апреля.

Инвестиционный раунд нашего гаражного холдинга составил ровно 1000 рублей. Скинулись по пятьсот. На эти деньги купили две бутылки безалкогольного вина, колу, рулон фольги и пару пустых бутылок с пробками в хозяйственном. Вино смешали с колой прямо в тазу — получился коктейль цвета запёкшейся крови. Разлили по пустым бутылкам, запечатали, а этикетку "Ch? teau de la Gar? ge. 0% алкоголя, 100% понтов. Price: 250 000 $" Серёга сгенерировал в нейросети. Короны свернули из фольги — тоже по одной на каждую.

Дальше начался "криминал". Мы взяли нашу заначку — 1000 долларов, единственный оборотный капитал, который мы не тратили, а гоняли по кругу. Сначала по-честному, руками:

— Я покупаю у тебя корону за четверть лимона! — объявил Серёга и торжественно выдал мне ту самую тысячу.

— Это первый взнос. Остальное — равными долями.

— Принято, — ответил я, мгновенно оценив масштаб финансовой мысли, и тут же вернул тысячу — первым взносом за бутылку.

Через пару платежей Серёга поморщился: руками — это для лохов, непроизводительно. Приволок из угла старый проигрыватель, примотал тысячу изолентой к диску, и мы сели с двух сторон стола.

— Логика простая, — объявил он, щёлкая тумблером.

— Чья сторона стола — того и капитал. Один оборот — и мы провели два взаимных платежа по нашим рассрочкам. Тысяча от меня к тебе, тысяча от тебя ко мне. Две штуки баксов закрытого долга за круг.

Вертушка загудела на сорока пяти оборотах. Тысяча закружилась, честно меняя владельца дважды за оборот. Мы откинулись в креслах, открыли по бутылке и стали ждать. Через одиннадцать минут и пятьсот оборотов счётчик в голове Серёги щёлкнул: миллион. Мы стали "криминальными авторитетами", провернувшими сделку века — не пошевелив, по сути, и пальцем.

Вручение подарков решено было проводить в гараже. Мы притащили ковёр, повесили гирлянду для атмосферы "аукциона" и пригласили девчонок, завязав им глаза.

Когда они вошли, в гараже пахло бензином, но мы стояли в костюмах с видом киношных мафиози.

— Дорогие, — голос Серёги звучал опасно низко.

— Мы провернули сделку на миллион долларов. Система нас съест, если мы засветимся, поэтому мы легализовали прибыль через предметы роскоши.

Мы сорвали шарфы. На ящике лежали две короны и две бутылки, а рядом — "миллионные" договора.

Ленка взяла контракт, прочитала: "Сумма сделки: 500 000 долларов". Потом посмотрела на нашу корону из фольги.

— Вы совсем с катушек съехали? — прошептала она, бледнея.

— Вы хоть ИП для такой сделки зарегистрировали? Или решили через самозанятость всё оформить? Вы в курсе, что лимит дохода самозанятого — 2, 4 миллиона рублей, а вы тут целый лимон зелени нарисовали? Это же валютные махинации между резидентами! Вас не просто посадят, вас в отделе экономических преступлений со смеху в фарш превратят, когда увидят акт приёмки "короны из фольги" за 250 тысяч баксов!

Мы с Серёгой переглянулись.

— Видишь? — шепнул я ему.

— Они даже не оценили, что мы курс зафиксировали по курсу ЦБ на 1 апреля!

— Вы с ума сошли! — взвизгнула Ленка.

— Вы держите в руках бумаги, где написано, что вы — валютные спекулянты, и еще радуетесь?!

Серёга, как заправский мафиози, медленно достал зажигалку, чиркнул пламенем и поднёс его к обоим договорам. Бумага вспыхнула, мы бросили горящие "улики" в металлический бак.

— Всё, — отрезал Серёга.

— Следы сожжены. Нет договоров — нет налоговой базы. Мы перешли в крипто-режим.

Ленка посмотрела на догорающий в баке контракт, на наши костюмы, на старую "Ладу" и просто легла на верстак от хохота. Юля, поняв, что вся наша механическая карусель крутила на изоленте одну и ту же тысячу, сползла по стене. Гараж содрогался от их смеха.

Самое поразительное случилось позже. Ленка, поправив золотую корону, сделала глоток из своей бутылки, прищурилась и глубокомысленно заметила:

— Слушайте... а ведь послевкусие-то какое... терпкое. С какими-то дубовыми нотками. Реально благородный вкус.

Серёга важно поднял палец вверх, открыл было рот — и промолчал. Что тут скажешь: дубовые ноты в безалкогольном вине с колой — это уже не вкус, это чистое искусство самовнушения.

Мы сидели в старых креслах, девчонки сверкали коронами из фольги, а в баке догорали улики нашего "экономического преступления". Это было лучшее 1 апреля. Ведь какая разница, сколько у тебя денег, если ты умеешь устроить шоу на миллион, от которого у всех вокруг плавится мозг?

у берега выгребая больше песку чем воды, а жена их контролировала к их компании присоединился четвертый – рыбак. Судя по телескопическому четырехметровому пластиковому удилищу явно профессионал. А кто такую удочку дилетанту доверит. Да и вел он себя подобающе. Лишних вопросов не задавал, все только конструктивно, типа – у вас с собой чего нито пожрать есть? А то я с утра здесь. И что это они, — показывая на детей -, возле берега барахтаются у вас вон даже спасательный жилет есть и круг надувной.

— Да я жилет этот чего-то защелки не могу расстегнуть. – произнесла ошарашенная жена.

— Ну-ка дайте, — произнес рыбак и сноровисто все отщелкнул, — можно попробовать?

Жена не нашла ни слов, ни желания отказать. Рыбак сноровисто напялил жилет на себя и под открытые рты детей и жены бросился в воду, крикнув – за удочкой присмотрите! Стиль, которым он шустро греб не хуже моторной лодки я пояснить не смогу, а жена оценить не смогла. Но отгреб он от берега метров на пятьдесят, а то и больше и развернулся только тогда, когда жена уже повысила голос до очень грубого и жесткого. Вероятно, кто-то подумал, что ей было жаль уплывающего жилета, но на самом деле все было не так. И даже тогда, когда он вернулся к берегу и произнес – эх, мне бы такой, я бы и реку переплыл! – она так и не могла успокоится.

— Тебя как зовут? – наконец-то смогла она подобрать слова.

— Меня, Артем. – произнес он.

И все бы было ничего, если бы этому рыбаку-Артему, было лет шесть или от силы семь. В общем как не крути, а жена была в шоке.

— Ну ладно, садись перекуси с нами. Родители-то твои где? – начала она проводить свое дознание, периодически оглядываясь по сторонам. Но никого кто проявлял бы к ним интерес в ближайшем окружении не наблюдалось.

— Да я здесь один, – заверил Артем. – Рыбачил вон там, а потом вас увидел и подошел.

— И что родители тебя одного отпустили? – все не понимала жена. – Вот так одного на реку?

— Я всегда один на реке рыбачу, ну не в ванне же мне рыбу ловить.

— А ты не боишься, что какие-то плохие люди тебя могут увезти или еще что ни будь?

— Нет, не боюсь. Я ведь к ним не подхожу, а если они ко мне, то убегаю или кричать буду.

— Ну к нам же ты подошел.

— Так у вас своих двое таких же как я.

— Давай Артемка доедай, да домой поедем. Дорогу сможешь показать?

— Я с вами никуда не поеду. Во-первых, мне ни к кому в машину садится нельзя, а во-вторых, сейчас ближе к вечеру клев должен начаться. К вечеру всегда с понтонного моста хорошо клюет. Там сейчас все наши соберутся.

В общем, Артем никуда не поехал. Перекусил. С благодарностью принял в подарок спасательный жилет, схватил удочку и пошел в направлении понтонного моста. А, жена, еще не отойдя от шока эмоционально, все это мне излагала по приезду.

Был ли я удивлен ее рассказом или также эмоционально взволнован? Пожалуй, нет. Ведь мой двоюродный брат Василий, согласно рассказам родственников, на первую свою рыбалку сходил с отцом на пруд за карасями в три года. И до того его это видимо захватило, что в пять лет он уже ходил туда самостоятельно. А в шесть освоил и нашу речку Буюклинку здесь я уже сам был свидетелем. Это конечно не Ока, но зато горная, бурливая и своенравная. И ничего, ведь недавно отмечали его шестидесятилетие. А он все ходит на рыбалку и ходит. Поэтому больше меня взволновал эмоциональный настрой жены. Ведь в каком-то одной ей ведомом порыве она даже хотела бежать в ПДН, хорошо хоть вовремя остановил.

Тонули ли на моей памяти люди? Конечно да. Двое из них были пацанами, один примерно моего возраста на тот момент, второй вообще под стол пешком ходил когда я третий класс окончил. Остальные все либо по работе, либо по пьяной лавочке и совсем не подростками. Так что взволновало меня больше всего, куда мы идем в своем развитии. Да, конечно, ребенок может утонуть, это неоспоримо. Но ведь может и поскользнуться на банановой шкурке, полиэтиленовом пакете, на использованном презервативе наконец. И размозжить себе голову или сломать позвоночник. Вряд ли это воспринималось бы родителями легче чем кончина от утопления. Но привить ребенку свой страх, основанный на собственном опыте многие считают правильным воспитанием – Не беги здесь можно споткнуться, не ходи по краю здесь можно оступиться и прочее, прочее, прочее. Сотни, а иногда и тысячи предостережений которые в конечном итоге делают из человека куклу без синяков и шишек, но в тоже время и без собственного жизненного опыта. Что страшнее еще не понятно, но судя уже по сегодняшней практике большинство с этим чувством привитого страха так и вырастает. Могут ли такие люди стать в конечном итоге героями в любой сфере, в трудовой, военной, семейной? Или в конечном итоге превратятся в серую безликую массу. Вот это вопрос!