Памяти пережитому. Семейные хроники. Это довольно личные воспоминания.

Надо бы было опубликовать это восьмого сентября – именно тогда началась Ленинградская блокада. Основные тезисы и текст я примерно тогда и написал – но нормально отредактировать удалось только сейчас. Не судите строго. Это мне всё мать рассказывала. Такое забывать нельзя.

В сорок первом году ей было пятнадцать лет – кстати –полная ровесница Зины Портновой – кто помнит, Героя Советского Союза. 20 февраля 1926 года- их день рождения.

Нормальное такое детство, Ленинградская девочка из приличной обеспеченной семьи, дома семейные музыкальные концерты устраивали – две гитары, мандолина и домбра — закончилось в сорок первом.

Отец (дед мой) и старшие братья ушли на фронт, остались они вчетвером – мать, бабушка, старшая сестра, и самый младший брат –мой дядька, Владимир Павлович.

Когда продукты стали отпускать по карточкам, оказалось, что на всю компанию еды очень не хватает. Бабушка моя никогда не работала, как сейчас говорят, была домашней хозяйкой, и полагалось им на всю компанию – как иждивенцам, вначале по триста, потом по двести, а зимой уже вообще по сто пятьдесят граммов хлеба в день.

Нет, вначале ещё всё выглядело это временными трудностями- были карточки и на мясо и на колбасу- даже на спиртное (вспоминаем девяностые). Просто их не всегда удавалось отоварить – продукты исчезали.

Однажды мать, увидев в витрине магазина здоровенную колбасину, и очередь на улицу, прибежала домой – "На ….. ском колбасу отоваривают! ", схватила карточки, и бегом обратно – чтобы успеть, пока не всё разобрали. Колбаса оказалась пыльным муляжем, с довоенной поры завалявшимся за стеклом. А в магазине раздавали пивные дрожжи.

Самое худшее время – зима 1941- 42, тогда действительно было скверно. В городе не осталось бродячих кошек и собак, голуби в основном тоже были отловлены и съедены.

У Л. Пантелеева (Республика ШКИД) в "Блокадных рассказах" есть совершенно режущий по сердцу эпизод, как в одной из Ленинградских семей, мраморный дог, роскошная аристократическая собака, которого хозяева старались кормить, отрывая от себя, просто отказался есть, лёг, отвернулся к стене, и через несколько дней умер – потому, что видел, что хозяева тоже умирают от голода. Вот такая преданность собачья.

Однажды мать, на Литейном, потеряла сознание – голодный обморок. Устала, присела на тротуаре, и отключилась. Пришла в себя, когда услышала – "Куда ты её тащишь, эта вроде ещё дышит. "Это было время, когда в городе работали службы по, гм, даже язык не поворачивается сказать- уборке. Многие падали и умирали прямо на улицах – надо было убирать. Хоронили в общих могилах.

Когда в их дом попал снаряд- немцы обстреливали город с Пулковских высот тяжёлой артиллерией, вырубилось электричество, отопление и водоснабжение- жить стало практически невозможно, они перебрались в пригород, севернее, к Финской границе – там обстрелов не было. Финны, хоть и участвовали в блокаде города, но реально просто вышли на границу 1918 года – по реке Сестре, и остановились. Там была не война, а вроде как противостояние.

Сняли полдома – две комнаты и кухоньку, вроде как устроились. Самое страшное, что мать рассказывала о блокаде – это когда она через стену слышала, как хозяева дома договаривались между собой зарубить жильцов. Потому, что у них ещё был бочонок солонины и капуста. Повезло- материн брат (мой дядя Коля) и муж старшей сестры- моей тётки вместе пришли навестить родню.

Этих ублюдков- хозяев отметелили так, что они слово "мама" произнести не могли. Ну, пришлось переехать конечно, нельзя в таком месте жить.

Дед был тяжело ранен в январе 1942- го. Ночь пролежал на снегу- вытащили только утром, поволокли в медсанбат – но было уже поздно – в госпитале на Суворовском он и умер. Как тётке (материна старшая сестра, тётя Катя) сумели это передать? Она там закатила жуткий скандал, добилась, чтобы её пропустили в морг, и полночи перекладывала ………………………. усопших, разыскивая отца. Чтобы похоронить как полагается, а не в общей могиле. Нашла. Похоронили достойно.

Ещё о матери. В сорок втором, им, комсомольцам выдали винтовки и поставили нести службу – охрану всяческих околостратегических объектов. Склады, мосты, даже перекрёстки важных дорог. Вроде, как всякие диверсанты активизировались – да и вообще, для порядка спокойнее. И не зря – несколько реальных стычек со стрельбой действительно произошло. В семье никогда не рассказывалось о той перестрелке, в которой матери довелось принять участие. Была тяжело ранена- прострелена голова, всю оставшуюся жизнь прожила без левого глаза. От инвалидности отказалась.

В самом конце восьмидесятых, когда в стране начался бардак, мать насушила коробку сухарей – из под телевизора. На мои иронические замечания она сурово отвечала –"Вы не сидели голодом". Это серьёзно звучало. ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО. Повезло – так и не пришлось есть содержимое этой коробки — несколько лет спустя, когда мы уже стали жить в приличном достатке, я эту коробку вытащил на помойку, когда матери не было дома. Тайком. Человек, переживший блокаду, выбрасывать продукты в принципе не в состоянии.

И последнее. Незадолго до смерти (2014), мать позвала меня – "Лёня, я должна это кому- то рассказать".

— Зимой сорок первого, когда есть было почти нечего, мама (моя бабушка) как- то сварила баланду из капустных и свекольных очисток. А для навара и запаха положила в кастрюлю кусок сыромятной кожи – нашёлся в шкафу. А я эту кожу, когда она разварилась, из кастрюли вытащила, и тайком съела. И никому не сказала. Мама тогда промолчала, не стала искать виноватого, но так на меня посмотрела – до сих пор забыть не могу.

— Мать, говорю, забудь. Веско так говорю, убедительно. Этот грех я тебе отпускаю. Пусть у тебя совесть будет спокойна. Время такое было.

Вроде успокоил. А у самого скребёт по душе чуть ли не до крика.

Вот потому я это всё и написал, и опубликовать пытаюсь – что скребёт и не отпускает, и невозможно, чтобы такое забылось – пусть хоть кто- нибудь запомнит, и передаст своим детям – а своим детям и внукам я точно передам.

Пока мы помним, мы живы.

Вспомнилась одна история произошедшая с моим мужем лет 15 назад, когда он неожиданно для себя и меня на годик стал таксистом, рассказываю от его имени:

Еду по улице, ночь, зима, недавно насыпало снегу, все скользят, но упираются, я уже смену откатал, устал как собака, еду домой(в таксопарк) вдруг из темной улочки вылетает учебка и не тормозя, влезает передо мной. Я обалдеваю, (таксистов в те годы старались не подрезать) но терплю, потому что слишком тесно, снег, кругом не обогнать, да и пугать чайника неохота, если он встанет, то и мне стоять, едем потихоньку, а машина у него идет до того неуверенно... то тормозит, то ускоряется, то чуть влево, то вправо, невозможно понять, что у него на уме, куда собирается выдвинуться. У меня уже нервы не выдерживают, начинаю психовать, вдруг он дергается, его выносит из колеи, все — встал!!

Я вылетаю из машины, подлетаю к его окошку, стучу, открывает какой-то очкарик, немножко так приоткрыл:) Заглядываю в окно, рядом с ним никого!! Кричу: "Кто тебя за руль одного пустил? Где инструктор?!!"

У очкарика глаза округляются: "Да я уже 20 лет машину вожу! 8 лет — инструктором!!

Всякие случаи бывают на дорогах...:)

Как-то подруга, которой на тот момент было уже 26, позвонила в панике — муж пришёл с гулянки в дюбель пьяный, а у него с утра встреча, и что делать?

Я говорю — ну веди к белому другу, пои слабым раствором марганцовки и суй два пальца, надо чиститься, что я ещё скажу, мерзко, но надо, если сам никак, надо стимулировать, чтоб выходило.

Она потом перезванивает, рыдает, мол, я не могу, это так ужасно, так противоестественно, я его напоила раствором, но два пальца ну не могу совать.

Я — ужасно, ну а что ты хотела?

Она — но у меня ж ещё ногти длинные, вдруг я ему что поврежу.

Отбой.

Потом опять перезванивает. Рыдания усиленные.

Истерически орет — я не могу, не могу, у меня не получается!

Я уже сама психанула и ору — ну я что? должна приехать и сунуть твоему мужу пальцы в рот?

Она замолкает. И потом жалобно так спрашивает — в... рот? !

В общем, я плохой друг, ужасный. Но истерика случилась уже у меня.

Одна молодая пара с трепетом ожидала скорого прибавления семейства, и регулярно и скрупулёзно таскалась по всем мыслимым и немыслимым анализам...

Представьте себе весь ужас будущей мамаши, когда перед самыми родами врач на УЗИ производит серию сочувствующих вздохов и изрекает:

— Женщина, я должна вас предупредить:

Звонила из магазина мужу, когда закупалась к новогоднему столу. Спрашивала, что купить, что бы ему больше хотелось. Тяжело вздохнув, он ответил: "Мой любимый салат хочу, остальное на твое усмотрение". Я улыбнулась, наконец-то он начал оттаивать и хоть немного радоваться Новому году и праздникам в целом.

Когда мы начали встречаться, он ненавидел все праздники, особенно Новый год. Дело в том, что его отец всегда напивался на каждый праздник, плавно уходил в запой и третировал всю семью. Но к Новому году он начинал "готовиться" заранее и пил за неделю до января и первую неделю месяца. Притаскивал домой таких же друзей-пьяниц. Мать, женщина с мягким характером, просто терпела.

Поэтому у мужа Новый год равен одиночеству в запертой комнате, чтобы пьяный отец не добрался, отсутствию подарков и злости, что все рады, а их семье плохо.

Только спустя пару-тройку новогодних ночей со мной муж начал радоваться и чувствовать праздник, наконец-то понял, что можно быть счастливым. Всегда кладу ему сладкий подарок под ёлку "от Деда Мороза". Муж, конечно, не верит, но всегда радуется, как мальчишка.