по городу.

В этот день я, студент местного ПТУ, привез свою будущую жену в центр города, по ее делам. Поскольку в Сан Франциско уже тогда была очень дорогая паркова и куча ограничений по времени, я ее сбросил и стал не спеша кружить вокруг нескольких кварталов, ожидая, пока она освободится.

И тут я вижу из окна машины троих парней в российской курсантской морской форме и говорю им:

— Пацаны, давайте, запрыгивайте, у меня как раз есть время, могу вас покатать по городу, пока жду любимую.

Они две секунды посовещались и сели в машину. Мы покатались по городу около часа, пока не позвонила моя девушка сообщить, что она освободилась. Я попросил ее подождать минут 15, сбросил парней на причале, и вернулся за девушкой. Правда, ждать ей пришлось минут тридцать, вместо пятнадцати.

И вот она садится в машину, мы едем домой, и я ей рассказываю про парусник, моряков и нашу импровизированную экскурсию. Она слушает, залазит рукой в бардачок в двери и достает оттуда солнцезащитные очки. И говорит мне: — А это чье?

Я отвечаю, что, наверное, один из морячков забыл. А она мне говорит: какие морячки на фиг, это женская оправа. Я отвечаю, что, может, в России такая мода сейчас, или еще чего, ничего не знаю, очки морячка.

Мы уже к этому времени подъезжали домой, и я подумал, что назад ехать не хочется, тем более, аж в центр города, в пробки, чтобы вернуться на причал и отдать очки.

А любимая надулась и обиделась. Так продолжалось до самого вечера.

Я ей пытался несколько раз объяснить, что никаких телок не возил, а она — ни в какую, мол, врешь мне, а сам с какой-то бабой тусовал и вообще, страх потерял: мутишь с другой, пока я была занята.

Я не выдержал и говорю: Хорошо, поехали, отдадим моряку его очки и сама все увидишь. Не знаю, что подумала моя любимая, но согласилась. Видимо, в ее глазах я рыл себе более глубокую могилу, или ей стало интересно, как же я отмажусь, типа, парусник уплыл, или еще чего придумаю.

Мы поехали на причал, парусник был на месте. Смотрю, она притихла. Подошли к трапу, там охрана с корабля. Я говорю, позовите *не помню имя, пусть будет Андрей* с четвертого курса, высокий такой, блондин.

Мне говорят: — Жди, сейчас позовем.

Выходит Андрей, в форме, фуражке, курсантские погоны, ремень с якорем на пряжке, все дела, и говорит: О, привет, слушай, еще раз спасибо, что покатал нас сегодня. А я у тебя очки в машине, случайно, не забыл?

— Да, — говорю, — забыл, мы как раз их тебе и привезли. Познакомься, это моя девушка.

— Очень приятно, — сказала моя девушка светясь от счастья. Наверное, ей на самом деле стало очень приятно.

С тех пор, если что-то происходит, и она мне не верит, я ей иногда напоминаю ту историю. Действует моментально.

выезжали в город с шефской помощью на Ермолкомбинат, за день, так сказать, работы привозили мешки сыров, мацони и прочих ништяков, которые сразу отправлялись на кухню для улучшения рациона.

В увольнении всегда все было отлично, местное население всегда старалось нас угостить, и частенько мы возвращались с теми же семью рублями, с которыми ушли в увольнение, а еще с полными карманами сигарет.

Эту идиллию нарушало одно — патруль, который обычно состоял из танкистов из расположенного в соседнем районе Каназ Канакерского танкового полка, где то ли замом, то ли начальником штаба служил мой дальний родственник, которого я называл дядей, и которому передали, что я служу рядом и якобы, как написали родители, он даже обещал приехать в гости.)

У нас всех без исключения были новые парадки, хорошие шинели, а самое главное — это кожаные ремни и кожаные юфтовые укороченные сапоги с широкими голенищами.

Патруль обычно пасся в радиусе пятисот метров от нашей части, и наша задача была оторваться от патруля и добежать в прямую видимость до дежурного, который обычно дежурил на улице возле арки, и если видели, что патруль гнался за погранцом, сразу выбегали еще пару человек и бежать уже приходилось патрулю.

Кому не удавалось оторваться, с губы приезжали в кирзачах и в лохмотьях, которые то и формой не назовешь, и тогда был грандиозный разъеб и утомительные многодневные тренировки по бегу под руководством дураковатого старшего сержанта, мастера спорта по бегу.

Дважды мне удавалось убежать, но третий раз не оторвался...

В феврале ко мне в гости приехала Мама, которая разместилась недалеко от части в гостинице Звезда, я получил увольнение на весь день, погулял с Мамой по городу а в восемь вечера, нагруженный тяжелыми сумками с мамиными ништяками, возвращался в часть.

Хрустел снежок под сапогами, я уже видел в ста метрах нашу часть, как наперерез от стены отделились трое и шагнули на встречу.

Опа! Патруль! Танкисты, два азиата низкорослых, которые с вожделением смотрели на мою форму и сумки, и такой же нерусский капитан.

— Таварыщ салдат, предъявите ваши документы!

Если бы не сумки с ништяками, они бы увидели только мою спину, но бросить я их не мог, поэтому, доставая документы из внутреннего кармана, я расплылся в улыбке и говорю: Товарищ капитан, вы из Канакерского танкового полка?

— Да, а щто?

— Ну, это очень хорошо!

— А кому на губе бывает хорошо, солдат? Шютник, что ли?

— Да вот, давно мечтал попасть к Вам в часть, а теперь такая удача — сказал я, продолжая улыбаться улыбкой Швейка.

Капитан стал шевелить извилинами, не понимая, почему я такой борзый, но продолжал гнуть линию, но уже как-то неуверенно.

— Слышишь, юморист, я сийчас заберу тибя на губу за нарушение формы одежды, там и посмеешься!

— Ну что ж, я готов, куда идем?

Капитан не сдвинулся с места, хлопая моим военником с увольнительной себе по руке, глядя на меня.

Пауза стала претендовать на мхатовскую, он взглядом требовал объяснений.

— Товарищ капитан, как привезете меня на губу, то сообщите начальнику штаба подполковнику Ф... ву, что вы его племянника привезли, а то полгода служу а в гости никак не выберусь.

При упоминании этого имени азиаты как-то сразу расширили глаза и стали похожи на европейцев, а лицо капитана приобрело бурый оттенок.

Видя, что мы ломим шведов, я раздухарился — Товарищ капитан так куда идти, а то уже видите, из ворот наряд наш вышел и смотрит, едем на губу? Когда еще дядю порадую?

Он молча отдал документы, козырнул и, негромко матерясь на нерусском языке, они пошли вниз по улице.

Наш наряд подошел, помог донести сумки, спросили, о чем мы говорили и почему отпустили?

Я сказал, что нарушений по форме у меня нет и доки в порядке, да и вас они увидели.)

— Ну да, ссыканули, наверное — сказал сержант.

— Ну да!)

Про дядю и мои понты решил не говорить, только годкам рассказал во время застолья.