У меня есть друг Марк. Последние года три он глубоко, с головой и с полным погружением ушёл в радикальный солипсизм.
Для тех, кто прогуливал философию в ВУЗе, кратко: это когда человек искренне убеждён, что существует только его собственное сознание, а весь окружающий мир, включая друзей, кошек и погоду на улице — лишь проекции его разума. У Марка был даже свой квантово-механический бзик:
— Пока я не наблюдаю факт лично, — вещал он с видом поддавшего Будды, — его не существует! Он находится в суперпозиции! Нельзя утверждать, что в холодильнике есть колбаса, пока ты не открыл дверцу и не зафиксировал её своим зрением.
Мы с пацанами спорить с ним давно перестали. Ну бзик и бзик, у каждого свои странности: кто-то веганит, кто-то ставки на спорт делает, а Марк вот — единственный субъект во Вселенной.
И всё было прекрасно, пока неделю назад я не поехал на другой конец города забрать загородный заказ. Захожу в тихий ресторанчик на отшибе перекусить — и вижу за дальним столиком... жену Марка, Сару.
Сара сидела в обнимку с каким-то накачанным брюнетом, страстно сосалась с ним между глотками мартини и шептала ему на ухо явно не рецепт борща. При том что сам Марк в этот момент был в командировке в Твери.
В мою голову тут же грубо ворвалась дилемма.
С одной стороны, мужицкая солидарность требует позвонить другу и сказать: "Чувак, твоя рогатит тебя по полной!".
Но с другой стороны... блин, Марк же солипсист!
Если я приду к нему и скажу: "Марк, Сара тебе изменяет", то по его собственной системе координат именно я создам факт измены в его реальности!
Ведь пока Марк сидит в Твери и не знает о качке из ресторана, измена находится в состоянии волновой функции! Для Марка её нет. Субъект её не наблюдает. Сара для него — верная, любящая жена.
Но стоит мне запустить свой язык, как я своим наблюдением схлопну квантовую суперпозицию, материализую факт предательства прямо в его Вселенной и заставлю его переживать боль, развод и делёжку дивана!
Получается, если я открою рот — виноват буду я. Я буду тем злодеем, который разрушил его уютную субъективную реальность.
Я честно взвесил всё, вздохнул и решил: молчу. Из уважения к философским взглядам друга. Берегу его квантовый космос.
Вчера мы собрались компанией на шашлыки. Марк вернулся из Твери, светится от счастья. Сара вьётся вокруг него, прижимается, целует в щёку — невинная, как майская роза. Марк смотрит на неё с любовью и в очередной раз заводит свою пластинку:
— Вот вы суетитесь, переживаете о каких-то проблемах... А ведь проблем нет, пока вы не пускаете их в своё восприятие! Мой мир идеален, пока я воспринимаю его идеальным!
Я сижу, жую шашлык, киваю с умным видом и молчу.
И тут ко мне в отведённый угол подсаживается наш общий друг Димон. Димон был в курсе — я сдуру поделился с ним увиденным в ресторане пару дней назад.
Димон шипит мне на ухо, брызгая слюной:
— Ты тварь, Серый! Ты хренов предатель! Ты сидишь и смотришь, как эта стерва ему врёт, а твой лучший друг ходит рогатым! У тебя вообще совесть есть?! Сними его с небес на землю!
Я посмотрел на Димона, на счастливого Марка, жующего сочный кусок свинины, на Сару, наливающею ему сок... потом перевёл взгляд на Димона и тихо сказал:
— Дим, вот ты сейчас орёшь. А ты уверен, что Марк вообще существует? Что если Марк — это просто проекция МОЕГО разума? И если я сейчас материализую ему измену, то я нанесу урон своей собственной ментальной проекции! Тебе вообще за что больше обидно: за его рога или за то, что твой процессор не тянет такую глубину бытия?
Димон завис. У него реально на пару секунд глаза потеряли фокусировку, как у старого компьютера на сложных вычислениях. Он посмотрел на меня как на психопата, плюнул, обозвал меня "философом грёбаным" и ушёл пить водку в одно лицо.
А я сидел, смотрел на огонь мангала и думал.
Сначала мне было ржачно. Ну правда, абсурд же: прикрыть банальное нежелание влезать в чужую семейную драму высшей метафизикой и квантовой механикой — это надо было додуматься. Я чувствовал себя гением житейской тролль-логики.
А потом меня как обухом по голове ударило.
Я посмотрел на Димона, который заново пересказывал кому-то на кухне, какой паршивый у него начальник. На соседку по даче, которая уже десятый год жалуется на мужа-алкоголика, но ничего не меняет. На самого себя, полгода откладывающего визит к врачу по поводу ноющей спины...
И я понял: да мы же все, чёрт возьми, солипсисты.
Каждый из нас каждый день аккуратно зажмуривается перед своими "ресторанами с качками". Мы не открываем анализы, чтобы "не материализовать" болезнь. Мы не смотрим правде в глаза в отношениях, чтобы не схлопнуть волновую функцию удобной иллюзии. Мы прячем головы в бетон, делая вид, что пока мы не признали проблему — её не существует.
Марк хотя бы честно чеканил под это научную базу. А мы просто трусили.
В тот вечер я так ничего ему и не сказал. Не потому, что я берёг его Вселенную. А потому что понял: если человеку для счастья жизненно необходимо верить, что в закрытом холодильнике лежит свежая колбаса — ты будешь последней сволочью, если насильно откроешь дверцу и покажешь ему, что она тухлая.
Он должен открыть её сам. Когда проголодается по-настоящему.
у Гаити, честно говоря, репутация — так себе. Нищая страна с высоким уровнем криминала. Что с ней не так? Опять коммуняки довели страну до ручки?
Гаитянские рабы подняли восстание чтобы вырваться из лап Франции ещё в 1804 году. Кровью залили всё и получили "свободу". Ну как "свободу"? По "джентльменским" правилам того времени, чтобы тебя признали
другие страны, типа Британии и США, сначала тебя должна была признать бывшая метрополия т. е. Франция. А она изолировала Гаити и лоббировала против признания рабов-бунтовщиков. Да и сами "страны первого мира" имели рыльце в колониальном пушку и не желали плохого примера своей скотинке. Так Гаити стала страной-изгоем.
Франция через 20 лет выставила ультиматум: "Признаю вашу независимость, но платите 150 миллионов франков" (потом сделали скидочку до 90). За что? А за то, что потеряли свои плантации и... рабов. О да, французы потребовали компенсацию за потерю рабов, которых гаитяне освободили.
Гаити оказалась в тупике: либо плати, либо оставайся в изоляции под дамокловым мечом французского вторжения. Ну и взяли кредит у французских банков, чтобы расплатиться с... французами. Кто дал у того и взяли.
Сумма бешеная, 18 миллиардов долларов на сегодняшние деньги. Но по сравнению с тем, сколько Франция выкачала из колонии за века — сущие копейки.
Гаитяне платили, платили десятилетиями. Отдавали львиную долю бюджета. На десятилетия вперёд убили свою экономику. Надо же, у власти на Гаити никогда не было ни социалистического, ни коммунистического правительства. Капитализм — процветай — не хочу.
Механизм надёжный, до сих пор работает! МВФ, Всемирный банк. Дают кредиты странам попавших в затруднительное положение, а потом ставят на счётчик. Не выполняешь режут социальные программы, образование, медицину. Всё, что могло бы помочь людям, идёт на выплату процентов. Это как замкнутый круг: экономишь на людях — экономика не растёт — долг становится ещё больше — опять режешь — и так до бесконечности. Ну и элитка подкуплена, чтоб надзирала.
Долг для таких стран превращается в вечную абонементную плату. Платишь и платишь, а выбраться невозможно. Время идёт, Гаити прозябает с XIX века, когда её просто заставили купить свою свободу в кредит. И сколько ещё этих Гаити...
"Свобода совести" или "свобода по Совести"?
Первое выражение звучит красиво, но в жизни часто означает, что человек сам себе и судья, и оправдание. Он самостоятельно решает, что правильно, подгоняя смыслы под собственный комфорт. Снаружи это выглядит как свобода, а внутри рождает зависимость: от вечных колебаний, страха ошибиться и меняющихся правил.
Такая свобода делает нас слабыми.
Свобода по Совести — совсем другое. Здесь ты не выдумываешь правду под себя, а живешь так, чтобы соответствовать Истине. Появляется внутренний центр, мера и ответственность. Человек больше не распадается на сиюминутные желания и самооправдания, а собирается в поступке.
Пример из жизни
Представьте девелоперов, строящих дом в историческом центре города.
Один выбирает "свободу совести":
Заявляет, что он "художник и так видит". Сам себе разрешает упростить проект, сэкономить на прочных материалах ради быстрой прибыли и влепить безвкусную, но дорогую высотку, которая ломает весь облик улицы. Он оправдывает себя трендами и рынком. Но внутри него — вечный страх: что здание даст трещину, что мода изменится, что коллеги поднимут на смех. Его свобода — это хаос, который маскирует обычную слабость перед быстрой выгодой.
Другой выбирает "свободу по Совести":
Он добровольно подчиняет себя законам архитектуры, духу города и уважению к людям, которые будут здесь жить. Означает ли это, что он скован? Напротив! Именно в этих жестких рамках рождается истинное творчество. Он ищет идеальные пропорции, сочетает материалы, создает шедевр на века. Ему не нужно суетиться и оправдываться — его держит внутренний ориентир. Он свободен творить, потому что служит Правде, а не сиюминутному чеку.
Другой пример из жизни
Режиссеры снимают исторический фильм.
Один выбирает "свободу совести":
Он переписывает историю ради хайпа, добавляет дешёвые эффекты и скандальные сцены, чтобы гарантированно отбить бюджет. Оправдывает себя тем, что "зритель глуп — ему нужно зрелище". Но внутри он зависим от продюсеров, рейтингов и страха, что завтра его попсу забудут, а зрители не пойдут смотреть следующую работу.
Другой выбирает "свободу по Совести":
Бережно изучает эпоху, сохраняет правду характеров, ищет глубокие смыслы их поступков. Да, он скован историческими фактами, но именно внутри этих рамок он совершает творческий прорыв — создаёт киношедевр, который люди будут пересматривать десятилетиями. Он свободен от конъюнктуры рынка, потому что служит Искусству.
Еще пример из жизни
Руководители фарм-компании, разрабатывают новое лекарство.
Один действует в рамках "свободы совести":
Смотрит, в основном, на быстрые результаты и закрывает глаза на недоработки, подгоняет статистику, чтобы выйти на рынок первым и порадовать владельцев прибылью. Он свободен от строгой науки, но зависим от страха, что побочные эффекты вскроются. Это коммерческий подход, где человек — заложник выгоды.
Другой выбирает "свободу по Совести":
Он идёт долгим путём честных исследований, тратит много ресурсов, зачастую спорит с владельцами, но твердо помнит, что отвечает за здоровье и жизнь людей. Означает ли это тотальное ограничение? Напротив. Именно преданность Истине дает ему внутренний покой и колоссальный масштаб. Когда лекарство срабатывает, он чувствует истинную свободу — свободу созидателя, победившего болезнь.
Видится, что именно в этом служении Правде и скрыта истинная свобода.
Свобода совести — это свобода от совести и путь вечного страха.
Свобода по Совести — истинная свобода.
Подумалось...
Рыбак.
Вчера жена повела детей на пляж. Хотя пляж, это пожалуй громко сказано, правильней выражаясь — на косу реки Оки. Пацану уже девять, а девчонке скоро будет пять, но суть не в этом. Уж как они там купаются я особо не ведаю потому как занят делами. Но ее рассказ не оставил меня без эмоций и нахлынувших воспоминаний. Пока дети бултыхались
у берега выгребая больше песку чем воды, а жена их контролировала к их компании присоединился четвертый – рыбак. Судя по телескопическому четырехметровому пластиковому удилищу явно профессионал. А кто такую удочку дилетанту доверит. Да и вел он себя подобающе. Лишних вопросов не задавал, все только конструктивно, типа – у вас с собой чего нито пожрать есть? А то я с утра здесь. И что это они, — показывая на детей -, возле берега барахтаются у вас вон даже спасательный жилет есть и круг надувной.
— Да я жилет этот чего-то защелки не могу расстегнуть. – произнесла ошарашенная жена.
— Ну-ка дайте, — произнес рыбак и сноровисто все отщелкнул, — можно попробовать?
Жена не нашла ни слов, ни желания отказать. Рыбак сноровисто напялил жилет на себя и под открытые рты детей и жены бросился в воду, крикнув – за удочкой присмотрите! Стиль, которым он шустро греб не хуже моторной лодки я пояснить не смогу, а жена оценить не смогла. Но отгреб он от берега метров на пятьдесят, а то и больше и развернулся только тогда, когда жена уже повысила голос до очень грубого и жесткого. Вероятно, кто-то подумал, что ей было жаль уплывающего жилета, но на самом деле все было не так. И даже тогда, когда он вернулся к берегу и произнес – эх, мне бы такой, я бы и реку переплыл! – она так и не могла успокоится.
— Тебя как зовут? – наконец-то смогла она подобрать слова.
— Меня, Артем. – произнес он.
И все бы было ничего, если бы этому рыбаку-Артему, было лет шесть или от силы семь. В общем как не крути, а жена была в шоке.
— Ну ладно, садись перекуси с нами. Родители-то твои где? – начала она проводить свое дознание, периодически оглядываясь по сторонам. Но никого кто проявлял бы к ним интерес в ближайшем окружении не наблюдалось.
— Да я здесь один, – заверил Артем. – Рыбачил вон там, а потом вас увидел и подошел.
— И что родители тебя одного отпустили? – все не понимала жена. – Вот так одного на реку?
— Я всегда один на реке рыбачу, ну не в ванне же мне рыбу ловить.
— А ты не боишься, что какие-то плохие люди тебя могут увезти или еще что ни будь?
— Нет, не боюсь. Я ведь к ним не подхожу, а если они ко мне, то убегаю или кричать буду.
— Ну к нам же ты подошел.
— Так у вас своих двое таких же как я.
— Давай Артемка доедай, да домой поедем. Дорогу сможешь показать?
— Я с вами никуда не поеду. Во-первых, мне ни к кому в машину садится нельзя, а во-вторых, сейчас ближе к вечеру клев должен начаться. К вечеру всегда с понтонного моста хорошо клюет. Там сейчас все наши соберутся.
В общем, Артем никуда не поехал. Перекусил. С благодарностью принял в подарок спасательный жилет, схватил удочку и пошел в направлении понтонного моста. А, жена, еще не отойдя от шока эмоционально, все это мне излагала по приезду.
Был ли я удивлен ее рассказом или также эмоционально взволнован? Пожалуй, нет. Ведь мой двоюродный брат Василий, согласно рассказам родственников, на первую свою рыбалку сходил с отцом на пруд за карасями в три года. И до того его это видимо захватило, что в пять лет он уже ходил туда самостоятельно. А в шесть освоил и нашу речку Буюклинку здесь я уже сам был свидетелем. Это конечно не Ока, но зато горная, бурливая и своенравная. И ничего, ведь недавно отмечали его шестидесятилетие. А он все ходит на рыбалку и ходит. Поэтому больше меня взволновал эмоциональный настрой жены. Ведь в каком-то одной ей ведомом порыве она даже хотела бежать в ПДН, хорошо хоть вовремя остановил.
Тонули ли на моей памяти люди? Конечно да. Двое из них были пацанами, один примерно моего возраста на тот момент, второй вообще под стол пешком ходил когда я третий класс окончил. Остальные все либо по работе, либо по пьяной лавочке и совсем не подростками. Так что взволновало меня больше всего, куда мы идем в своем развитии. Да, конечно, ребенок может утонуть, это неоспоримо. Но ведь может и поскользнуться на банановой шкурке, полиэтиленовом пакете, на использованном презервативе наконец. И размозжить себе голову или сломать позвоночник. Вряд ли это воспринималось бы родителями легче чем кончина от утопления. Но привить ребенку свой страх, основанный на собственном опыте многие считают правильным воспитанием – Не беги здесь можно споткнуться, не ходи по краю здесь можно оступиться и прочее, прочее, прочее. Сотни, а иногда и тысячи предостережений которые в конечном итоге делают из человека куклу без синяков и шишек, но в тоже время и без собственного жизненного опыта. Что страшнее еще не понятно, но судя уже по сегодняшней практике большинство с этим чувством привитого страха так и вырастает. Могут ли такие люди стать в конечном итоге героями в любой сфере, в трудовой, военной, семейной? Или в конечном итоге превратятся в серую безликую массу. Вот это вопрос!
