Джошуа Абрахам Нортон (1818–1880) сначала разбогател на торговле недвижимостью в Сан-Франциско, а потом совершенно разорился. Считается, что это расстроило его рассудок — 17 сентября 1859 года Нортон разослал в газеты Сан-Франциско воззвание, объявив себя Нортоном I, императором Соединенных Штатов (позже он добавив титул "протектор Мексики").

Но двадцать один год, до самой смерти, Нортон жил императором. Одевался соответственно — синий военный мундир с золотыми эполетами, бобровая шляпа с пером, сабля или трость. Издавал указы, которые газеты с восторгом публиковали: распустил "продажный" Конгресс и велел армии низложить конгрессменов, повелел упразднить обе партии, чтобы кончить раздоры. Он печатал собственные деньги — "имперские" банкноты, которые местные лавки и вправду принимали. Он правил, обходя город, надзирая за улицами, работами и полицией.

Сан-Франциско полюбил своего императора. На него смотрели, как на чудака — рестораны кормили его даром и вешали таблички "Столик Его Императорского Величества". В театрах ему держали бесплатное место, "и все биндюжники вставали", когда в театр он входил. Горожане сшили ему новый мундир, когда старый обносился. Когда полицейские арестовали его, чтобы упрятать в лечебницу, поднялось всеобщее возмущение — начальник полиции извинился и отпустил Джошуа, а полицейские с тех пор отдавали ему честь при встрече.

Считается, что Марк Твен, живший в Сан-Франциско, списал с него "короля" в "Гекльберри Финне", а Роберт Луис Стивенсон вывел императора в "Потерпевших кораблекрушение". Когда Нортон умер, десятки тысяч человек пришли на его похороны.

Но однажды именно Нортон остановил толпу, которая шла громить китайцев, встав между нею и жертвами и начав читать "Отче наш". Но именно он издал указ — построить мост и тоннель через залив между Сан-Франциско и Оклендом (Бэй-Бридж построят в 1936). Но именно он приказал дать женщинам избирательные права (они получат их только в 1920) и именно он в 1859 году опубликовал закон о запрете рабства в США — на шесть лет раньше, чем это произошло в действительности. Как все-таки странно устроен наш мир, в котором пути в будущее прокладывают сумасшедшие.

Было это зимой 1993 года в Красноярске. Работал я тогда водителем в УгРо. Закончился рабочий день и я поплёлся домой. Погода была мерзкая ветер, плюс ко всему мой гайморитный нос давал о себе знать не с лучшей стороны. В общем носовой платок был переполнен всякими неприятностями...:-) Еле втиснулся в трамвай и схватился за поручень. Чувствую, что моя кожанная куртка начала двигаться как-то отдельно от тела. Посмотрел, а ко мне в карман чужая рука лезет. Думаю: "Лезь, Лезь! Там смачный сопливый платок и более ничего!" Когда воровская рука проникла в карман я схватился своей рукой поверх кармана и несколько раз, с силой, сжал воровскую руку, схватившую мой сопливый платок. Лицо у того парня побелело. Мало того... Залез в карман к менту, его поймали, а в кармане сопливый платок. Можете представить его ощущения? И я не могу. Застегнул я ему наручники. Вывел из трамвая на следующей остановке и сдал проезжавшему патрулю. Когда патрульные прочитали мой рапорт, то обрадовались, что задержали преступника. А дежурный опер чуть не задохнулся от смеха. Такого в его практике ещё не встречалось, а проработал к тому времени он более десяти лет.

Я меньше года за рулём. У меня маленькая машинка, висит туфелька и восклицательные знаки. Я езжу аккуратно, по правилам. Конечно, туплю и боюсь перестраиваться, обгонять, осторожно объезжаю ямы. Я стараюсь не косячить, хотя были пару моментов. Но в остальном я просто неопытная и медлительная пока. Надеюсь, с практикой это пройдёт.

Но сколько на дороге идиотов, которые не понимают, кто перед ними едет. Обогнать и подрезать на полной скорости, начать сигналить как бешеный, когда уже жёлтый, и я останавливаюсь. Ещё и мимо проедут, средний палец покажут или у виска покрутят. Я ездила с папой, он водитель с 30-летним стажем, говорит, что я всё делаю правильно, я молодец. Меня его слова успокоили, но всё равно дураков на дороге не убавили.

Недавно была история. Я еду, впереди поворот налево, горит зелёный тем, кто едет прямо, и стрелка налево. Я останавливаюсь, вижу, что едут машины, и что я не успею повернуть. А сзади стоит какой-то [ч]удак и сигналит, мол, давай, проезжай быстро. Я стою. Он начинает психовать, обгоняет меня и поворачивает, но в него врезается машина. Я стою, где стояла, [ч]удак выскакивает из машины и начинает орать на меня, что я виновата в аварии, я тормоз, и из-за меня он не повернул нормально. Из другой машины вылезает шкаф, берёт за шкирку этого урода и встряхивает со словами, чтобы он закрыл хлебало. Понятно, что я невиновата, мужики разбирались сами. Но руки опускаются от мысли, что на дорогах так много неадекватов.

Вчера на кафедру приходили ветераны, в рамках декады пожилых. Самому возрастному – 91 год, работал в университете практически с самого основания, с 1954 года. Крепенький ещё дедок, рассказал за столом такую историю.

— Вы, наверное, знаете, первые корпуса универа строили зэки. Весь квартал был огорожен, утром их привозили и запускали за забор, в пять часов увозили. Однажды в пять часов площадка не опустела, а совсем наоборот: на стройплощадке возник страшный переполох. Мне, с третьего этажа расположенного рядом общежития, все видно. Зэки стоят в шеренге, вохра бегает вокруг. Потом пускают собак, которые по площадке рыскают и что-то вынюхивают – похоже, кого-то не хватает. Через некоторое время зэков увозят, но усиленную охрану не снимают. Где-то через час – снова переполох на стройке. Выводят из строящегося первого корпуса недостающего зэка.

— Оказывается, дело было так. В главном корпусе строили колонны, одного зэка и замуровали внутрь колонны. Сам встал на месте будущей колонны, а сотоварищи аккуратно обложили его кирпичом. Всё было бы у него хорошо, его не видно и собаки сквозь кирпичи не могут учуять. Потом толкнул бы кирпичи и вылез из застенка. Но парень не учел, что обозленные охранники искать будут долго…

— Настолько долго, что строительный материал успел затвердеть, пришлось зэку стучаться в стенку колонны, чтобы его, бедолагу, охрана из самопальной тюрьмы в настоящую переместила…

Пора покаяться в грехе молодости…

Будучи студентом, жил в общаге и вечно ходил голодным, поскольку стабильной халтуры не было. Периодически сдавал кровь за бабки, но это, конечно, не заработок. Даже на дешевую студенческую столовку, где кормили тогда буквально за копейки, этих самых копеек не хватало.

Но в тот раз я на обед наскреб и двинулся на праздник живота. От второго блюда, опять-таки из-за недостатка средств, я мог и отказаться, но от горяченьких щец – никогда.

Щи обычно отпускала одна и та же толстая задумчиво-мечтательная тетка. Справа от нее на подставке стоял чан с теми самыми жиденькими щами, выше ярусом – горка пустых тарелок, а слева – тарелка с кусками мяса. Отпуская клиента, она брала пустую тарелку, бросала туда один кусочек из тарелки с мясом, а потом вливала два половника жидкости.

И вот подхожу я к ней на позицию, а она, как обычно, смотрит мечтательно вдаль, думая, вероятно, о бренности земного бытия, и наливает два половника щей, но не в пустую тарелку, а в ту, что битком набита мясом! Я проглотил слюну и совесть, молча эту тарелку забрал и сел в самый уголок, чтоб мне никто не мешал наслаждаться развратом.

Чавкая и давясь, я подчистую сожрал все эти примерно так 25-30 порций.

Нехороший, конечно, поступок, и Всевышний меня наказал: ТАК в жизни мне больше никогда не везло.