— Женщину надо правильно воспитывать, — делится со мной мудростью таксист, — Вот я даже не позволяю никому говорить моей внучке, что она красивая. Хотя она довольно миленькая. Незачем. Пусть лучше не знает. Вот мать моя дочь мою неправильно воспитала. Всё рассказывала ей, что учиться не надо, работать не надо. Что надо выйти замуж и все будет хорошо. Вот и выросло из дочки чёрт знает что. Работать не умеет, по хозяйству не умеет. Всё сидит мужа ждёт. Поэтому девочка с самого рождения не должна думать, что она красивая. Она должна думать об образовании и карьере.

Я молчу. Я не доросла еще, чтобы спорить с пенсионерами о том, как надо воспитывать детей.

— А почему у тебя нет машины, — вдруг интересуется таксист.

— Не хочу просто, — отвечаю.

— А у мужа есть машина? — не отстает он.

— У меня и мужа-то нет. Откуда у него машине взяться.

— А почему это у такой красивой и нет мужа? — удивляется он.

— Потому что у меня есть образование и работа, — иронизирую я.

На какое-то время он замолчал. Перезагрузился. А потом остаток дороги просто ржал. Боюсь, что он так и не сказал своей внучке, что она красивая.

Моя прабабушка родила ребёнка от немца в 1942 году: немец изнасиловал её. К тому времени от голода у неё умерла дочь 15 лет, погиб на фронте старший сын. От мужа вестей не поступало — тишина. Жила прабабушка в Ленинграде. И когда родила сына, моего деда, решила утопить его в Неве. Завернула в тряпку и понесла по трескучему морозу к проруби, где блокадники набирали воду, шатаясь от слабости. А когда уже подошла к проруби и хотела кинуть в неё ребёнка, вдруг заплакала, решила: ну и пусть его отец — подонок, насильник и оккупант, сын-то и мой тоже. Оставила, спасла в блокаду, вырастила. В 1947 вернулся с войны муж и бросил её, сказал, что изменяла в войну. Так и осталась она одна с сыном, наполовину немцем. Вырастила достойного умного человека, учёного-физика, доктора наук, доброго и весёлого. Да и сама прожила долго, я хорошо её помню. Я обожал дедушку всей своей детской душой. А правду о своём рождении он узнал только в день смерти прабабушки. Тогда я первый и единственный раз видел любимого дедушку пьяным.

Не поняли, как так вышло, но племянница стала школьной задирой. И так были проблемы, теперь ещё она организовала травлю своей одноклассницы, потому что та жирная и хорошо учится, видите ли. Сестра у меня адекватная, её муж — тоже; откуда взялась эта дичь и как остановить — не знают! Разговоры и наказания не помогают, сестра уже в истерике. Я решила помочь, завела аккаунт в соцсети, выложила туда стремные фотки племянницы (в том числе детские, где она тоже жирная), написала несколько стремных историй из её жизни, как она писалась в постель до 10 лет и так далее. Кинула дружбу ей, написала, что если не прекратит издеваться над людьми, то аккаунт кинет запросы всем её друзьям из списка, а там несколько сотен так-то. Травля закончилась одним днем, та девочка нормально ходит в школу, сестра в шоке, не может понять, почему все наладилось, и только племянница прячет глаза, когда встречается со мной.

В школе отношения с одноклассниками не клеились — они были из одной детсадовской группы, я была единственной чужой. В 5 классе стало еще хуже — одноклассники скатились по учёбе, я осталась единственной отличницей. Естественно, особой любви ко мне не питали. Конечно, у меня всегда были друзья, но и стабильные враги тоже были. К их несчастью, сидеть и глотать слезы я не собиралась. Каждый день собиралась в школу как на ринг. Легко могла дать под зад, воткнуть в руку циркуль или ребром учебника под нос. Сама никого не трогала, но себя в обиду не собиралась давать. Могла расцарапать харю — специально затачивала ногти и покрывала специальными эмалями. Как результат, к классу 7 ненавидели на расстоянии. Что самое смешное, не держу обиды. Но, честно говоря, считаю, что такое детство стало хорошей закалкой. Там, где многие знакомые опускают руки, я засучиваю рукава и иду вперед, не боюсь нападок и могу себя защитить.