Как я попала в телевизор. История одного позора

Навеяно историей LeoDVD.

В 1993 году я училась на первом курсе института и совершенно не интересовалась политикой (это важно). В этом же году должны были состояться выборы в Государственную Думу РФ (если я что-то путаю, извините, очень много времени прошло – я помню так). По телевизору в то время шла программа "Один на один": там встречались два известных политика всегда противоположных взглядов и рассказывали о своем видении ситуации и дальнейшем развитии страны.

Так как взгляды были разные, в передаче всегда велись жаркие дискуссии, и была она очень популярна. (Если я не путаю, то именно, в этой передаче Жириновский плеснул сказан воды в своего оппонента (но не уверена).

В институте повесили объявление о том, что желающие получить билет на съемку программы "Один на один" такого-то числа, могут обратиться в деканат и, собственно, сходить. Нам, конечно, было интересно: не сама передача – нет, а то как там все устроено, как процесс организован. Ну и вообще, это же телевидение!! И мы с моими только недавно приобретенными институтскими подругами (в количестве пяти человек) решили сходить и посмотреть.

Я надела свой лучший костюм (ну честно сказать, единственный, и сейчас вспоминая его, я понимаю, что это был тихий ужас). Костюм был коричневый и состоял из пиджака и короткой юбки. Когда я ходила или стояла, смотрелось вполне себе, но когда я садилась и юбка задиралась вверх, я немного переживала, как стала переживать и в студии, когда поняла, что разница между рядами значительна, и мои ноги, если вдруг, на меня наведут камеру, будут видны, а вдруг не только ноги. В общем, все начало передачи я думала только о том, как правильнее сесть, чтобы все выглядело пристойно.

В студии было три секции рядов по 12-15. Стояли они буквой "П", соответственно, посередине сцена. Мы сидели в средней секции, ну допустим, на пятом ряду. И вот передача идет, ведущий, или помощник его выходит в зал и задает вопросы. Сначала он подходит к правой секции. Люди сами тянут руки, чтобы задать вопрос, я сижу и думаю: "Только не ко мне, только не ко мне!!". Прям силой мысли пытаюсь оградить себя от вопросов. И в этот момент камера перемещается на нашу секцию, и оператор показывает ведущему на МЕНЯ. (Сила мысли сработала совсем наоборот). Бежать поздно, я пытаюсь слиться со стулом и все еще надеюсь, что подойдут не ко мне. Но зря!

И вот камера направлена на меня, и мне задают какой-то вопрос, а я вообще, не в теме, но мне надо хоть что-то ответить, и я совершенно не в кассу, на передаче посвященной политике отвечаю: "Я, вообще-то, политикой не интересуюсь". Ведущий удивленно: "А зачем же тогда Вы пришли? " (логично), и тут меня совсем клинит от страха, и я отвечаю: "На других посмотреть, себя показать! ", нет ну спасибо не "Сколько волка не корми все равно в лес смотрит" или что-то еще из народной мудрости. Ведущий что-то сказал и отошел к другому зрителю. А я готова была провалиться сквозь землю.

Передача шла в прямом эфире. Ее посмотрели все мои знакомые, ну или почти все. А жила я в то время в поселке недалеко от Москвы, и каждый день ездила на электричке в Москву, а они ходили не часто и на платформе всегда были знакомые. Пока по платформе пройдешь, раз двадцать поздороваешься. И каждый день мне обязательно встречался кто-то, кто непременно говорил: "Ну что же ты совсем политикой не интересуешься? ", ну или что-то в этом роде. А в метро мне казалось, что на меня все смотрят и узнают, хотя конечно, казалось. Да, не о такой славе я мечтала в юношеские годы, когда представляла себя какой-то известной личностью. Про институт, вообще, молчу: больше таких объявлений не вывешивали ни разу))

Все забывается, и эта передача, конечно, тоже. Сейчас я о ней и не помнила, пока не прочитала историю Льва. Начала придумывать, что можно было тогда ответить, чтобы не позориться. В голову опять полезли не связанные с темой пословицы) Наверно поэтому я больше никогда не хотела попасть в телевизор)

Всем добра)

Брат рассказал о добрых кайсаках и "братстве" славян.

Гоняли мы из Самары "Жигули" в КзылОрду. Машин по семь бывало. Дороги жуткие – вроде асфальт, но только едем то слева, то справа по обочине, а через асфальт переваливаем…. Платили неплохо. Как-то наперерез выскочили эти самые кайсаки. Да это была первая моя гонка, и я этих узкоглазых тоже впервые увидел. Старшой остановился, мы тоже. Он заплатил и мы дальше поехали. Не убегали. Он пояснил – тут убежишь, там встретят. Уж под самой этой Ордой у чайханы остановились – поесть. И уж когда вышли к машинам, откуда-то из щели вылез оборванный, худой и грязный мужик: "Ребята, увезите меня отсюда… просто забудьте багажник открытым, я и залягу".

Старший отказал – догонят. Вот ведь – кругом советская власть, а у них в рабстве русские.

— А как же "наши своих не бросают"?

— Нельзя нам было… Уж не помню даже заявил ли кто из нас в ментовку…. Я точно нет. Спешили.

Про брата

Отец мой, суровый таёжный мужчина, в юности влюбился в добрую, симпатичную и обаятельную девушку. Правда, весь её семейный клан смотреть не мог на сторону отца, поэтому сватов дедушка послал... вежливо, но в весьма отдалённую географию. Но девушка проявила железный характер, и они тайно расписались.

Не знаю, проклял ли дед свою

Они просто выставляли нас за дверь в районе девяти утра. Из снаряжения выдавали только ключ на резинке (который душил при беге) и кусок хлеба, посыпанный сахаром. Если повезет — намоченный водой. Всё. Никаких трекеров, никаких смартфонов. Из напутствий — только сухое: "До 10 чтоб дома был".

Мы выживали как могли. Ориентировались по мху на березах и длине теней от качелей. Время обеда определяли по характерному звуку падающего пьяного соседа у гаража. Если кто-то ломал руку, в ход шла передовая тактическая медицина — слюни и подорожник. Нам приходилось пить воду прямо из-под крана на улице. Иногда — из шланга, которым поливали клумбы. И, поверьте, это была элитная фильтрация.

Самое страшное начиналось в районе девяти вечера. Наступало время "Голодных игр", когда мамы с балконов начинали истошно кричать наши имена. Ошибиться было нельзя: если ты не услышал свой позывной с третьего раза, санкции были жестче, чем любые международные трибуналы. Часов ни у кого не было, но внутренний навигатор безошибочно подсказывал: если у подъезда зажглись фонари — тебе крышка.