Вышла замуж по глупости в 21 год, в 25 родила дочь. Муж перестал работать еще до рождения ребенка, дурой была, думала, что когда родится ребенок, то муж станет ответственным и исправится, но, конечно же, такого не случилось.
Я вышла работать, когда дочери было 3 месяца. Мыла полы по ночам и бегала за ребенком, смотрела; потом, спасибо добрым людям, устроилась в магазин на смены с ребенком в подсобке. В год отдала ее в сад и вышла на нормальную работу в офис, с мужем развелась. Карьера пошла в гору. Родители мои никогда не помогали ни финансово, ни с ребенком, моя жизнь — мои проблемы. Переехали в Москву с дочерью, купила ей квартиру, вырастила ее.
Ей исполнилось 18 лет, и она сказала мне, что к отцу уезжает, он ее всегда понимал. Конечно, баловать ребенка два дня в год и говорить с ней раз в месяц проще, чем воспитывать, содержать и терпеть переходный возраст. И вот мне 44, что есть у меня: совершенно ничего, работа да и только. Дочь даже с днем рождения не поздравила, открыткой в Ватсапе. Сижу, пью вино и реву, жизнь потрачена, давайте следующую.
|
* * *
Свежак.
Катался сегодня на велосипеде, уехал далеко от Краснодара. Тут жажда напала, в рюкзаке есть бутылка с водой, но зачем она, когда поспела вишня? Подъехал к дереву на обочине, ем вишню да косточки поплёвываю.
Мимо дедок идёт древний, седой, как лунь. Остановился, разговорились о погоде, рыбалке и т. д.
Я собрался
ехать дальше, как дед выдал под занавес такую историю. Далее от его имени (немного окультурю и уберу матерщину).
В нашей станице тоже был колхоз. Загнали всех из-под палки. Я с 30-го года рождения (87 лет, выходит, деду?) и с батькой постоянно в колхозной конюшне пропадал, когда дома было нечего делать. И вот, как-то поехали мы на подводе в Динскую за каким-то грузом. На обратном пути решили передохнуть, напоить лошадь и съехали на берег Кочетов, а сейчас Кочеты текут по другому руслу, не в том месте немного.
Я полез за вишней на дерево, а батька, напоив лошадь, решил подремать в тенёчке и крепко заснул.
И тут я вижу, что по дороге пешком идёт новый председатель, склочный тип, поставили его к нам из Ростова, никто его не любил. Увидел он, что лошадь колхозная в поле пшеницу ест, подбежал к отцу, разбудил его и стал кричать, что по закону "семь-восемь" он батьку на расстрел отправит, чтобы другим бездельникам было неповадно. Потрава — дело нешуточное!
Приехали мы обратно, вечером отец был чернее тучи. Меня родители отослали на двор и отец сказал матери, что из Краснодара приезжает какая-то комиссия и председатель наверняка нас выдаст, а за это или 10 лет минимум или расстрел. Поэтому лучше он сам председателя убъёт первый. Его тут все ненавидят и милиция концов не найдёт! Тут матушка и говорит отцу: пусть, мол, Игнатка сходит в правление и посмотрит, кто приехал к председателю. Всё равно тот новый и Игнатку не запомнил.
Позвали меня в хату и отправили затем в правление. Прибежал я туда, весь вечер слонялся вокруг да около, но никто так и не пришёл, один председатель сидел дотемна, считал на счётах и перекладывал бумажки, потом выпил стакан самогонки и пошёл домой.
Я решил за ним проследить, но через пару домов он обернулся, и сказал, что давно меня заметил и узнал — это я сидел на дереве и ел вишню, когда лошадь потраву устроила и батька спал. И приказал передать родителям, что только из-за меня он не будет давать делу ход, жалко такого смышлёного парня, т. к. меня бы отправили в детдом.
Так я спас председателя от смерти и отца уберёг от греха. А потом началась война и в 42-м пришли немцы.
Вот такая история. Зарисовка из жизни.
Не знаю, верить или нет. Про "семь-восемь" гуглите сами.
* * *
У моей третьей жены, очень хорошие отношения с матерью ее бывшего мужа. Дама действительно на редкость классная, добродушная и хозяйственная.
А поскольку присутствуют дети (нажитые в совместном браке, а теперь и в совместных), то она приезжает и забирает на летний месяц-другой когорту этих сорви-голов (и своих внуков и несвоих)).
Лето, она приезжает. Мне надо ее встречать. Суббота. 9 утра. Лечу, как положено, точнее — как не положено.
И вдруг встречает меня огромной улыбкой, где-то на прямой, сотрудник доблестных органов. Широко и дружелюбно улыбаясь, в белой рубашке (праздник был какой-то, как потом оказалось). Я по привычке, пытаюсь вступить с ним в коварно-денежные отношения.
Он, не переставая улыбаться:
— Документы, будьте добры....
— Не вопрос, но жутко, правда, жутко спешу...
— Понимаю. Документы пожалуйста.
В это время подходит второй (как я их называю — человек с феном), но более угрюмый; берет мои тугаменты
— Ну, Игорь Альбертович, куда торопимся?
Я на автомате выдаю фразу, которую я потом сам не смог повторить без запинки
— Свекровь встречаю
— Кого??
— МАТЬ ПЕРВОГО МУЖА МОЕЙ ТРЕТЬЕЙ ЖЕНЫ
— ... , Володя — отдай ему документы.
* * *
Мой муж — байкер, любил мотоциклы и всё, что с ними связано. Я всегда не очень жаловала его хобби, но он был осторожен обычно. Но в какой-то момент он нашёл компанию друзей-мотоциклистов, ему снесло башню от адреналина и он стал прям гонять. Было несколько раз, что попадал в аварии, где был виновником, платил деньги, получал небольшие травмы, но это его
не останавливало. Я умоляла его поберечь себя, быть аккуратным, но он продолжал гонять. В конце концов, я сказала, что если с ним что-то случится из-за его страсти к скорости и драйву, я не буду возиться и нянькой не буду. Он не принял мои слова всерьёз.
Прошлым летом попал в аварию. Никто, кроме него, не пострадал. А у него сильнейшие переломы, сломана спина, таз, сотрясение мозга, были разрывы внутренних органов, в черепе трещина, челюсть сломана, и это он ещё в шлеме был! Его положили в больницу, а я психанула и подала на развод. Я не хочу носить ему полгода супчики и пюрешки, а потом таскать на себе и заниматься реабилитацией. Ещё и неизвестно, что у него с головой, потому что он ударился ей нехило, после аварии потом были провалы в памяти, психозы и истерики. Плюс он не работает, поэтому вся финансовая часть легла бы на меня.
Его родители обвинили меня в том, что я бросила мужа в тяжёлом состоянии в тяжёлый момент. Да пусть они идут в жопу! Если бы у него был рак, например, или если бы его сбила машина, или какая ещё травма и болезнь, я бы выхаживала, заботилась, сделала бы всё, чтобы поставить его на ноги. Но тут он сам виноват, так мало того, я предупреждала. Я умоляла, угрожала, просила быть осторожным. Но он забил на мои слова и здравый смысл. Тогда я забью на него. Пусть его друзья-мотоциклисты выхаживают, раз быть крутым среди них ему было важнее, чем быть здоровым Показать ещё ради семьи. Хреново ещё, что мы венчаны, свёкры давят на то, что я же обещала "и в болезни, и в здравии". Но я не хочу нести этот крест. Мужа по-прежнему очень люблю, но не могу простить за его отношение к моим словам и моей любви. Если он не поберёг себя, то и я не буду.
* * *
Дело было в те достопамятные времена, когда в СССР если кто и знал слово "терроризм", то понаслышке, не более. И то "это где-то там бывает, на загнивающем западе".
Элиста, столица Калмыкии. Аэропорт. Идет посадка на ЯК-40 до Грозного. Через ворота-металлоискатель проходит колоритнейший аксакал – в меховых сапогах, папахе, с кожаным ремешком, на нем какие-то висюльки побрякивают. Металлоискатель звенит. Молоденький сержантик-милиционер вежливо так:
– Папаша, вы все металлические предметы вынули?
Аксакал минуту стоит в гордой задумчивости, потом молча снимает ремешок с висюльками и снова проходит через металлоискатель. Тот опять звенит. Сержантик в растерянности. Аксакал в еще большей задумчивости. Потом вдруг хлопает себя ладонью по лбу:
– Савсэм забыл!
И вынимает из-за голенища сапога немалых размеров кинжал в красивых ножнах. Сержантик уважительно вертит его в руках, затем почтительно возвращает:
–Возьмите, уважаемый.
И аксакал спокойно улетает в свой Грозный.
Говорю ж, те еще времена были…
Душевные истории ещё..