Мой одноклассник Сережа всегда был "примерным пионером". Ещё в школе выступал на всяких политинформациях, КВНах и прочем. Все думали, что при такой экстравертальной активности он пойдет в актеры, но нет — подался в 90х в бизнесмены, потом когда бизнес рухнул, пошел в чиновники, и до сих пор мечется где-то между гордым званием чинушки и политтехнолога. Наша компания его как-то недолюбливала за это, но потом поняли — каждый крутится в этой жизни как может и хочет, кого-то тошнит от политики, а кто-то получает истинное удовольствие лезть в это дерьмо. Между нами и ним в компании установилось негласное табу — Серёга не говорит о своей работе и политике, чтоб мы его не удавили (пару раз "заливался Соловьевым", где-то даже хвастался большими знакомствами и такими же зарабатываемыми на этом дерьме деньгами, за что и услышал от нас всё, что мы о нём и его кипучей деятельности думаем, с тех пор молчит и улыбается в основном, когда встречаемся).

В новогодние праздники наша компания, как обычно, пользуясь длинными выходными, сидела в баре и неторопливо беседовала о жизни. То и дело разговор срывался на новости, политику, Казахстан и т. д. Серёга (как обычно) терпеливо молчал, потягивая пиво. Кто-то из компании (как обычно) косился на него, удивляясь его выдержке, ведь тема политиканства тесно связана с его деятельностью и когда-то он неплохо нас просвещал в таких вопросах. Разговор от выпитого перешёл на тему "блин, ну почему за годы, десятилетия эти президенты, чиновники, политиканы не могут никак начать жить мирно, договориться обо всем, зачем нужны эти конфликты, войны" и так далее.

Наконец, вздохнув, Серёга лениво произнес: "Так понятно же почему, вы просто не умеете мыслить как политики". Все недоуменно уставились на него. Он, оживившись от внезапного интереса, продолжил: "Ну вот, представьте, мужики. Допустим, я правитель условной страны. Или сенатор. Или хрен знает кто — в общем, лицо, наделенное какими-то полномочиями. Прихожу на работу. Изучаю дела рабочие. А у меня везде всё хорошо! Ни с кем нет конфликта. Со всеми прекрасные отношения. Народ доволен мной, я доволен народом. Сижу и думаю — а чё делать то? Скука же смертная! Где применить власть? Где решить проблему? Где самоудовлетвориться? Если всё хорошо? Ну и пошло-поехало — придумываю проблему, и упорно ищу её решение. Создаю рабочую группу, провожу всякие там совещания, ору на кого-то, кулаком по столу стучу, аааа! Ура! Движуха, мать её! Жизнь закипела! Сразу и азарт появляется, и огонь в глазах, и зубы лязгают! И народ в проблему втягиваю, и все подчинённые уже решают проблему, которая час назад была только в моей голове! А проходит день — и вся страна уже говорит о проблеме, журналисты воем воют, а я смотрю на это и топорщусь от собственной значимости! И ресурсы кидаю на проблему, на ее решение! И нечеловеческими усилиями, подвигом спасаю мир от того, что придумал несколько дней (месяцев, лет — выберите нужное) назад сам, чтоб скуку развеять. Вот так, мужики. И только так, и во все времена, и во всех странах. Да и в вашем бизнесе так, когда начальнику скучно. Наверно, это всё из детства идёт, мы ж не в шахматы во время играли, а в войнушку. Хорошо, конечно, тем, кто адреналин получает от спорта, экстрима. А толстожопым-то в мягких креслах откуда получать?! "Сергей вдруг опомнился и замолчал, он сам не заметил как перешёл на повышенный тон и добрая половина бара уже смотрела на него. Он отхлебнул пива и уже тише сказал: "Вот такая картина, мужики. И нет никакого светлого спокойного будущего, есть адреналиновое настоящее. Выживание масс от придуманных уродами проблем. Увы...".

Очередная хохма мошенников от медицины.

Вчера позвонил дружок-помирая от хохота. Звонили его мамане. Маманя врач с 30 летним стажем. Мол, из регистратуры вашей поликлиники, можно ли с родственниками потолковать?

Зловеще звучит.

Наталья Петровна человек не робкий, говорит- нету родственников, режьте правду

Латынь не умирала: она расслаивалась.

С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.

С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.

Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.

Момент этого расхождения зафиксирован документально.

Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.

В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.

И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:

Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "

Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.

Кинорежиссер и однокурсник Шукшина Александр Митта вспоминает такую историю. Когда Шукшин пришел поступать во ВГИК, он полагал, что люди собираются, договариваются и артелью делают кино. Но оказалось, что есть главный человек, которого все слушаются, — ре­жиссер. Тогда Шукшин решил поступать на ре­жиссерский факультет. На экзамене М. И. Ромм попросил его:

— Расскажите мне о Пьере Безухове.

— Я "Войну и мир" не читал, — простодуш­но сказал Шукшин.

— Толстая книжка, време­ни не было.

— Вы, что же, толстых книг никогда не чи­тали? — удивился Ромм.

— Одну прочел, — сказал Шукшин. — "Мартин Иден". Хорошая книжка. Ромм возмутился:

— Как же вы работали директором школы? Вы же некультурный человек! А еще режиссе­ром хотите стать!

И тут Шукшин взорвался:

— А что такое директор школы? Дрова до­стань, напили, наколи, сложи, чтобы детишки не замерзли зимой. Учебники достань, керосин добудь, учителей найди. А машина одна в дерев­не — на четырех копытах и с хвостом... А то и на собственном горбу... Куда уж тут книжки толстые читать. ..

Ромм поставил ему "пять" и принял.

"Ужасы нашего городка" или как офицеры машину продавали.

В 1991 году, когда многое стало можно, хотя кое-что еще нельзя, когда расцвело кооперативное движение, вместе с ним ярко проявились желающие подоить нарождающийся бизнес. Уголовные элементы стали сбиваться в группы и беззастенчиво экспроприировать при помощи грубой физической силы деньги