Про мой любимый контингент петербуржцев. Веду экскурсию в один двор. Территория охраняемая. А туда позарез надо. Поэты, понимаешь, беспечно селятся где попало, не предполагая, что публика потом будет ломиться по местам их боевой славы, раздражая аборигенов своими восторженными физиономиями. Итак, завожу. Причем уже издалека вижу, что охранник — из строптивых. Бывает, можно иных уболтать, а бывает — ну никак. С этим я даже как-то раньше успела слегка поцапаться. И точно — уже выходит навстречу, грозно пуча глаза. Погнал, конечно. Ладно, думаю, хрен с тобой, пес жилищного режима. Так расскажу, не проходя дальше. И рассказываю. Про позднюю любовь двух немолодых людей. Прогулки. Стихи. Блокаду. Разлуку.

А охранник рядом стоит. Слушает. Вдруг откашлялся и смущенно сказал:

— Можно я вмешаюсь?

— Чуть помедлил и продолжил извиняющимся тоном: — Это ведь не я запрещаю. Я бы пустил. Строго тут у нас. Проблемы у меня могут быть. Начальник все время смотрит, кто во двор заходит.

Да ладно, отвечаю, дело житейское. Мы и отсюда хорошо видим.

— А давайте так сделаем, — говорит он крепнущим голосом.

— Вы пойдёте дальше, рассказывая. А я за вами, вроде как ругаю. Ну, вроде бы прогоняю. А вы рассказывайте.

Татьяна Мэй

Есть у меня один знакомый — очень темпераментный мужчина. Считает себя неотразимым мачо и любит приударить за девушками.

Как-то раз едет он на машине и видит: на обочине голосует симпатичная женщина. Тормозит, она садится в салон и называет адрес. Приятель, не теряя времени, начинает её клеить.

Дама выслушала его весьма недвусмысленные предложения и, ничуть не смутившись, спокойно говорит:

— Хорошо, я согласна. Только сначала покажи товар лицом.

Приятель, уверенный в своей неотразимости, без лишних слов расстёгивает ширинку и демонстрирует своё "богатство" — без малого 22 сантиметра.

Попутчица внимательно посмотрела, зевнула и невозмутимо произнесла:

— Такой маленький? Нет, не подходит.

Остаток пути этот ловелас ехал в полной задумчивости, спокойно довезя даму до дома.

Женщина, которая 13 лет была слепой, ударилась головой об стол, пытаясь поцеловать собаку-поводыря, и внезапно прозрела.

Когда жительнице Новой Зеландии Лизе Рид было 11 лет, у нее обнаружили опухоль мозга. После операции по ее удалению зрение Лизы стало стремительно ухудшаться, а затем исчезло полностью. По словам врачей, опухоль привела к повышению внутричерепного давления, которое вызвало тяжелую атрофию зрительных нервов. Тогда потеря зрения считалась необратимой.

В течение следующих 13 лет Лиза была полностью слепой. Она научилась жить самостоятельно: сначала пользовалась тростью, а затем ей помогала собака-поводырь по кличке Ами.

Однажды вечером женщина наклонилась, чтобы поцеловать собаку перед сном, но потеряла равновесие и ударилась головой об угол кофейного столика. Травма показалась ей незначительной, поэтому за медицинской помощью она обращаться не стала.

На следующее утро она с удивлением обнаружила, что снова видит левым глазом. По её словам, зрение восстановилось примерно на 80%, что позволило ей различать лица, читать крупный текст и ориентироваться без собаки-поводыря.

Однозначного медицинского объяснения произошедшему до сих пор нет. Но существует гипотеза, что благодаря нейропластичности мозга удар мог активировать альтернативные пути обработки зрительной информации, вернув женщине зрение.

Из сети

Ей было 9 лет, когда она заметила, что дети выходят из общественных туалетов, закрывая уши руками. Взрослые говорили, что это нормально. Но Нора Киган решила не просто наблюдать — она решила действовать.

В начальной школе в Калгари она обратила внимание на то, что взрослые игнорировали. Дети жаловались на боль в ушах после использования сушилок для

Обед по-аджарски

Летом в студенчестве я работала в сельхозотрялах. Не просто так. Очень хотелось в юности поближе подобраться к месту своего рождения, Батуми. Ездила в Аджарию чай собирать. И фундук. Фундук на горных склонах растет. Деревья ровными рядами поднимаются. К 2-3 студенткам-сборщицам прикрепляли по одному местному грузчику, что мешки с фундуком вниз к грузовику таскали.

Мой грузчик, немолодой уже мужчина, которому я не преминула сообщить при знакомстве, что в Батуми рождена, спросил, как меня зовут. Да наверное, не расслышал ответа. Почудилась ему аджарская фамилия. А аджарские фамилии на "я" заканчиваются. Вот он обрадовался! Землячка, говорит. Оставайся, говорит, со мной обедать.

Мне чего-то стало боязно с мужиком незнакомым в горах обедать. Но и обижать земляка не хотелось. И вот уселись мы под тенистым деревом. Аджарец рюкзачок свой развязал и достал агромадное яблоко! Я таких больших не видела раньше. Как арбуз. И пополам его ножиком вжик! И две пиалы быстренько из него ножом выточил. Мне одну протянул. И чачи тудой. Скорее всего, 250 гр. "Землячка", — с улыбкой говорит. Куда деваться с его подлодки. Выпила. И упала. После обеда на работу не вышла. Грузчик, как потом выяснилось, за двоих отработал.