то подрался с кем, то с ментами поцапался, то в заборе застрял, пытаясь доказать самому себе, что я — жидкость. В другой раз пытался приручить соседского ротвейлера силой взгляда. Доприручался — куча шрамов на теле.

Потом эта бодяга мне надоела, и я перестал выходить из дома столь радикально. Вы думаете, уровень экстрима снизился? Ха! Процентов на десять, не больше. Причём качество осталось прежним: сплошной бодрящий негатив.

"Опасное это дело — выходить из дома", — говорил Бильбо Бэггинс. В моём случае это правило работает на все 300%. Но я ж кочевник, а не махровый домосед.

В горах старуха с косой пролетала мимо столько раз, что мы уже узнаем друг друга в лицо. Как-то раз я полез по скользкой узкой пещере вверх. Без страховки. Один. Ну не дебил, а? Долез до середины и осознал: приехал. Точнее, приполз. Наверх — сил нет, вниз — гравитация радостно потирает ручки, потому что скользко. Одно неверное движение, и я превращусь в эффектный, но очень мертвый пазл на дне. Хорошо, если сразу вдребезги, но скорее всего я себе что-то сломаю и буду умирать долго и мучительно. Бог миловал — каким-то чудом сполз обратно, постарев на пару эпох.

Ещё был случай, когда я в темноте, побежал по крутой тропе вниз, взял хороший разгон и не смог вовремя остановиться. Опять повезло, хорошо отработанная вестибулярка, отсутствие препятствий по дороге вниз, плюс мое везение и я благополучно добежал вниз. У-уф! Микроинсульт я получил тогда.

Даже дома расслабиться не получается. Несколько раз еда решала, что ей не по пути с моим пищеводом, и я задыхался, будучи на грани свидания с предками. Живу один, спасать некому, так что выкашливал гречку исключительно на силе воли и желании дожить до понедельника.

В общем, экстрима хватает.

Собрался я позавчера в поход. С ночевкой. Один. Утро, автобус, предвкушение: весенняя природа, костер, звезды и законные пятьдесят грамм для просветления.

Ага, разбежался!

Оказалось, впереди очередной бесконечный сериал "У нас тут госмероприятие, кругом важные шишки". Подходы к горам заблокированы так, будто там прячут ковчег завета. Гаишник с лицом сурового стража цитадели разворачивает автобус.

Ок, нам, татарам, что пулемет, что водка — лишь бы с ног сбивало. Нормальные горники всегда идут в обход. Закинул 15-килограммовый рюкзак на спину и я по шпалам, опять по шпалам иду к горам по привычке. Три часа пиликал. Дошел. И к каким горам я дошел? До лысых гор, где, ну на очень большом пространстве нет ни одного дерева. И как [м]лядь, здесь жить-то, пусть и всего два дня?! Ок, шуруем дальше, до нормальных гор. Ещё три часа ходу и я на месте. Эти горы не сильно лучше тех, но хоть дрова где есть. Нет, не об этом я мечтал утром — заночевать в горах, куда мусор свозят.

У меня есть группа, с которой я хожу каждое воскресенье. Называется "Иван Сусанин". Состав: толпа дам, у которых топографический кретинизм — базовая прошивка, и один мужик — я. С ориентацией на местности у меня тоже, честно говоря, не фонтан. Видите ли, в мужском мозгу за навигацию отвечает левое полушарие, но у меня оно, видимо, целиком занято творчеством и генерацией бредовых идей. Поэтому пока левое полушарие пытается логически вычислить север, правое уже рисует в голове картины героической гибели в овраге. В итоге мы всегда приходим туда, куда не собирались.

Есть у нашей группы прикол — придти на новое место и долго выбирать, где бы затусить:

— А мож здесь? А мож там? А мож переберем ещё 33 варианта пока солнце не зайдет?

Это заразно по ходу. Но сегодня я их переплюнул, битый час лазил по округе, выбирая место получше:

— О, вот здесь надо устроиться, у стены, ветра меньше будет.

О, а здесь красиво!

— Ой какая хорошая яма, я в ней помещусь, почти готовая нора.

— Нет, надо залезть повыше, там красивые виды открываются.

Я бы ещё часик погулял по округе, в мучительном, творческом выборе идеального ночлега, но тут налетели темные облака и пришлось залезть в гротик. Очень вовремя я нашел себе домик, потому что через пять минут пошел дождь.

Мимо проезжали браконьеры, на навороченной Ниве:

— Здорово, у тя там грот что-ли?

— Что-ли.

— Переночевать пустишь если прижмет?

— Да не вопрос.

— Если что мы придем.

— Хорошо, заходите.

Уехали. Через полчаса поехали обратно, мимо меня, по своим загадочным браконьерским делам. Баба с возу — кобыле легче, а браконьер из грота — вовсе праздник.

Вечером начался концерт. Завыли шакалы. Я их иногда троллю — имитирую их же вой. Получается диалог в стиле абсурда:

— У-у-у-у-у? — вопрошает вожак с того берега, мол, кто тут новый на районе?

— У-у-у-у-у? — отвечаю я, пытаясь сохранить его тон и количество букв "у" в одном вое.

— У-у-у-у-у? — шакал.

— У-у-у-у-у? — я.

— У-у-у-у-у? — шакал.

— У-у-у-у-у? — я.

В лесу, тьфу, в горах тишина. Шакалы в глубоком когнитивном диссонансе. Они явно пытаются понять: это очень дерзкий сородич или очень странный завтрак? Я же просто повторяю каждое их коленце, доводя звериный коллектив до истерики. В итоге они решили, что со сумасшедшими лучше не связываться, и свалили в туман.

Грот был так себе, из сыпучего камня. Пара камней висели над ногами, готовые вот вот упасть и я полночи заснуть не мог из-за страха остаться инвалидом, но потом усталость взяла свое и я уснул. Слава Создателю ничего мне на организм не упало, я благополучно пережил ночь.

вечностью!

Ирония — время же и излечило моё восприятие его — после 30 оно ускорилось, а после 50 — понеслось галопом мустанга, укушенного гремучей змеёй! Мне 64 и время, опять, ускорилось невероятно, единицей его перестали быть дни и стали недели, мигнул — и опять четверг, время вытаскивать мусорники к обочине… И ничегошеньки я не могу поделать, ничего, рецепта замедления времени или, даже лучше, поворота его вспять — у меня нет, как и у всех других людей. И только однажды, случайно, мне удалось остановить время, немного, на несколько часов — но остановить.

Не знаю, воспроизводим ли мой опыт — но, коли любопытно, — вот вам этот рецепт.

Итак, я в Гаване, городе, который я полюбил с первого взгляда и навсегда, чарующий город — один из из старейших городов обоих Америк, где и история и здания и люди и собаки с кошками — остаются в памяти на всю жизнь.

Один из дней, брожу по Гаване — без цели и программы, просто впитываю в себя городскую атмосферу, ошеломительную смесь очень старых американских и немолодых советских машин, красоту людей и зданий, обветшалых и всё же — красивых. О, а вот и театр какой-то, рядом кафе, очень приличное, со столиками на улице — с прекрасным обзором пересечения главных улиц.

Сажусь, приходит официантка, с азиатскими чертами — как потом выяснилось, дочка кореянки и кубинца, подаёт меню, я его возвращаю — есть не хочется, кофе и воду, пор фавор и меню алкоголя и сигар. Какая-то там иерархия, меню бухла приносит пожилой кубинец с великолепными нафабренными усами а-ля Сальвадор Дали.

Ребята, да у вас тут интересно! Выдержанный ром и кохиба — самое то для Гаваны.

Он по инерции спрашивает — лёд в ром? Ни в коем случае!!

И искренний ужас на моём лице от такого святотатства — его глаза усталого командира кафе осветились изнутри и он глянул на меня с неподдельным любопытством — гринго, а разбирается, настоящий афишинадо.

Узы истинных любителей — он качает головой на мой выбор и показывает пальцем в меню — что он рекомендует.

Ну что сказать? Нирвана, усталые ноги отдыхают, ром просто бомба, кохиба, ещё немного рома и… я отчётливо услышал щелчок — кто-то наверху отключил счётчик отведённого мне для жизни времени. Время — сначала замедлилось, а потом и вовсе остановилось.

Гавана жила своей жизнью, красивые кубинки проходили мимо, покачивая бёдрами, Крайслеры и Жигули катили по своим делам — я же выпал из действительности и застыл в своём кафе, абсолютно потеряв чувство времени…

Уж не кудесник ли мой усатый официант? Что это за чудо дивное такое?

Кудесником он не был, просто мой сверстник, великолепно разбирающийся в человеческой природе и роме, который он приносил по своим выбору и времени.

Философская меланхолия обуяла меня — и я задумался о всех тех людях из прошлого, разливающих ром четверть века назад по бочкам и женщинах, вручную катающих самые лучшие сигары мира, под громкое чтение Толстого и Чехова с Хемингуэем…

Чары не спадали ещё пару часов… стало темнеть …и потом второй щелчок и меня вернули в реальность. Взглянул на часы и понял, что три часа мне подарили — без моего ведома.

Расплатился, мы пожали друг другу руки — два усатых дядьки, занимающихся очень похожими делами изменения реальности, разница между ромом и пропофолом — ром вкуснее и безопаснее, поверьте мне на слова.

Вот и весь рецепт, дайте мне знать, если вам удалось повторить мой опыт…

И если не получилось с первого раза — в следующий раз обязательно получится!

чтобы неспешно покататься-полюбоваться, только настроишься на красоту, а тут — бац, облом. Дороги в тех местах однополосные, обгон часто запрещен, и вскоре сзади начинают бибикать пикапы местных жителей. Для них это — вовсе не чудный аватаровский мир, а просто очередной рабочий день. Им некогда глазеть на привычное. И от осени они видят только лишние хлопоты по сгрёбанию листьев. Которые к тому же запрещено жечь. Похожую злость я встречал только у коренных сочинцев. Так что приходилось либо ускоряться (и проноситься мимо видов) либо парковаться и топать на своих двоих. С испорченным настроением от пейзан. Таких (не, лучше "столь") приземленных, чуждых, и лишенных чувства прекрасного. Как — мысленно вопрошал я — они смеют быть столь бесчувственными?

Никогда не критикуйте. Слышите, никогда. Потому что все может поменяться. И неожиданно именно это случилось со мной. Когда, наконец, настал срок турпоездке, купленной в студеный и снежный сочельник. И позавчера я приехал в знаменитый европейский город. Предвкушая насладиться видами, едой и музеями. Как бывало много раз раньше.

Но все вдруг пошло не так. Нет, я не увидел ужасов от секты Свидетелей Первого Канала. Никаких евроруин и пляшущих африканцев со шприцами. Все прилично, как обычно. Пахнет цветами, кофе, корицей. Птички щебечут на иностранном. Чистенькая гостиница. Фейсбучный вид на фонтан. И вроде не болит ничего. Но что-то непонятное случилось с восприятием. Нет радости. Скорее — удивление. Типа, что я тут делаю, в абсолютно чужом месте?

Взгляд изменился. Вместо чудес архитектуры — вижу просто старые здания. Часто — просто раскрашенные фасады. Тесные, неудобные улочки. Где невозможно остановиться — тут же пихают. Толпы странных зомби, бредущих, как стадо, бесконечными лентами, и тыкающие всюду телефонами. Иногда эти овцы становятся в очереди, чтобы сделать фото возле очередной каракатицы. Им это кажется важным и нужным. Погонщики, привычно орущие про Генрихов и Карлов. Лавочки "купи хрень на память". Быстрое утомление — и невозможность присесть и осмотреться. Стулья - только у кафешек. А стоит на них рухнуть, как подбегает прислуга, и приходиться заказывать "аутентичное блюдо", ибо так принято. И вот, поглощаешь диковинку, и тоскливо слышишь, как его расхваливают жертвы инстаграмма по соседству.

Снисходит вечер, зажигаются окна, огни на яхтах, гирлянды над тротуарами. Толпа опять ухает от радости. Будто электричества не видали. Хочется, как обычно, подремать с книжкой, но это ведь это, блин, отдых! Нужно терпеть! И карабкаться с одышкой на знаменитую башню. Чтобы "было что вспомнить" (хотя, думаю, ни один человек, мучаясь болями перед смертью, уж точно не начнет вспоминать романтический вид). А перед сном ритуал набивания желудка. Надо плестись в оплаченный ресторан, где непременно зажгут на столике свечку, и принесут "лучший в Тоскане брунелло с пекорино". От которого — изжога, но следует букет оценить и восторгнуться. Как ты сам, впрочем, искренне делал лет двадцать назад.

Почему мы стали меряться количеством стран, где побывали? Кто вообще придумал, что человек, покатавшись по заграницам, получает моральное преимущество перед домоседом? Он от этого становится лучше? Меценатом и филантропом? Ведь нет...

А засыпая, с тоской думаешь, что завтра вставать в пять, чтобы без пробок, ибо очередная чудо-экскурсия. Там — обежать за три часа картины, создававшиеся десятилетиями. Только для того, чтобы потом ввернуть невзначай, что видел, мол, воочию. Такая, знаете ли, тонкая кисть, изумительные оттенки...

И потом еще пять дней незабываемого путешествия.

Если вернусь живым, напишу книгу. "Пенсия. И другие наёбки мира".

– Как ты понял, что она ядовитая?

– Ну, как... Буддисты же. Полезную бы не стали давить.

* * * * *

– В том-яме меня бесит то, что половина блюда – совершенно несъедобные корни какие-то. Если их вынуть – то получается, что я переплатил за еду в два раза.

– Так жри.

– Что?

– Корни.

– Ты что, дура?

* * * * *

– Бесят эти туристы с их верой в страну улыбок. Половина этих улыбок означает "я проклинаю тебя и твою семью до седьмого колена", а эти знай радуются. Ты хоть знала, что существует ровно 13 видов тайских улыбок?

– Я знаю, что это выдумка блогеров.

– В смысле? Ты считаешь, что тебе тут всегда улыбаются доброжелательно?

– Понятия не имею, но список улыбок в Таиланде – это какая-то калька со списка причесок в Северной Корее. Или как ты себе это представляешь, как дисциплину в школе? Кто неправильно показал "презрение" улыбкой – того корректируют ножницами?

* * * * *

– Больше всего я тут скучаю по сырникам. В Паттайе их еще можно найти, а вот в глубинных провинциях надо извернуться, чтоб сделать творог.

– А ты любишь творог?

– Нет, не люблю.

– А в Омске сырники часто ел?

– Пару раз. В детском садике.

– И?

– Что "и"? Тут их нет, вот и хочется. Гречку я тоже до Таиланда вообще не любил.

* * * * *

– А чо ты приперлась без "своего самовара"? Планируешь тайцев охмурять? Тайки за такое могут и секир-башка предпринять. Нравы тут буйные, характер с перчинкой.

–....

– Давай я тебя с Владом познакомлю – он тоже без самовара. Вполне адекватный чувак, пока не напьётся.

– И часто напивается?

– Каждый день. А что тут еще делать без бабы?

* * * * *

– Яйца будем красить?

– Ты что, православный?

– Нет, но надо же чтить традиции.

– Ну, чти местные, завтра Сонгкран.

– C ума ты сошла? это же детская забава какая-то. Обливаются водой, меряются пистолетиками. ...

– Раскрашивают яйца, стукаются, у кого крепче...