Слесарь челябинского трубопрокатного завода Василий Петров угрюмо ковырял вилкой в утренней яичнице.

— Что случилось? – спросила жена Варвара.

— Мигранты, — ответил Василий.

— В Челябинске?

— В Белоруссии.

— Белорусы?

— Иракцы. И сирийцы с афганцами. Пять тысяч человек.

— И что?

— В Германию идут. А поляки не пускают.

— А должны?

— Не должны. Но могли бы.

— И что?

— Волнуюсь за них. Голодные ли? Провели ли эту ночь в тепле? Оказывается ли им своевременно медицинская и психологическая помощь? Что скажут Меркель, Дуда и Байден? Позвонит ли Лукашенко еще раз Путину? И зачем он вообще звонит?

— Ты переживаешь за пять тысяч арабов, которые пытаются попасть через Белоруссию в Евросоюз, чтобы там жить на немецкое пособие? Ты дебил?

— Ну а зачем нам уже десять дней по телевизору с утра до вечера про это рассказывают? В газетах, интернете и даже телеграм-каналах? Разве для тебя это не важно? Разве это не касается напрямую каждого из россиян? Черствый ты человек, Варвара! Совсем не беспокоит тебя несоблюдение Польшей норм международного гуманитарного права!

Василий хлопнул дверью и широкими шагами пошел на завод.

Родители развелись, когда мне было 14 лет, брату — четыре года, а сестрёнке — один год. С тех пор наш отец не появлялся в нашей жизни. Младшие, конечно, быстро забыли его.

Я ждал его на 16-летие, потом на 18-летие. Отслужил, думал на женитьбу мою появится, на рождение моих детей. Адрес наш не менялся, мама так и живёт в той же квартире. Его дальние родственники живут недалеко. Через знакомых узнал, что отец жив и здоров. В 90-е выживали как могли. Мама была учителем начальных классов, поэтому не до жиру было.

Мне уже за 47, живу в пригороде столицы, дети уже взрослые. И вот появился отец, мой номер телефона ему знакомые дали, ранее согласовав со мной. Встретил его, отвёз домой, пытался общаться, но не получилось — он совершенно чужой человек. Отвёз его обратно.

Через несколько дней он позвонил и попросил его забрать к себе: "Я же твой отец, я же тебя родил. Ты вон как хорошо живёшь: большой участок, свой дом, у каждого члена семьи машина". Спасибо, но нет! Чужой он мне. Безотцовщина дала мне понимание, какой должен быть отец, и что он должен дать детям.

Иван Иванович Сосницкий, гордость русской сцены, роль Городничего в "Ревизоре" сыграл так, что сам Гоголь пришёл в восхищение. И даже написал актёру записочку, в которой попросил Сосницкого выступить на сцене Театрального училища. Чтобы будущие актёры увидели эталонного и при этом живого Антона Антоновича Сквозник-Дмухановского.

Однако, для чиновника талант — ничто, так, лишние хлопоты. И когда Сосницкий, актёр уже немолодой и заслуженный, попросил прибавки жалования, директор Императорских театров Гедеонов ответил ему отказом. Потому что актёры, они же как дети, и баловать их вредно. Сосницкий, хранивший записочку Гоголя поближе к сердцу, возмутился от такой несправедливости и в порыве праведного гнева подал прошение об отставке, которое Степан Александрович, также человек вспыльчивый, под горячую руку и подмахнул.

На следующее представление "Ревизора" в театр пожаловал сам император Николай Павлович, большой поклонник Гоголя. И вдруг вместо густого баритона Сосницкого услышал скрипучий фальцет: "Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие... "

Известие в самом деле получилось пренеприятным. Император был очень недоволен и потребовал у Гедеонова объяснений. Как ни оправдывался директор, как ни ругал скверный характер Сосницкого, Николай был неумолим. Актёра пришлось вернуть и жалованье ему увеличить.

Еду сегодня в маршрутке, сейчас как и везде жара и духота жуткая, мрашрутка исключением не является скорее даже наоборот, это не маршрутка, а душегубка, так как окна все закрыты наглухо, а люк заклиненный по причине "ИБО НЕФИГ!!! ". Единственный постоянный приток свежего воздуха это водительское окошко, ну и периодически дверь, когда ведется посадка-высадка

Еще рассказ от Иринки из глубин Дальнего Востока.

— Вызвала такси, приезжает узбек. Ну, тронулись. Но недалеко. Навстречу крутейший джип, за рулем малолетний юноша из тех, кого папа или мама очень любит, или оба сразу. Впечатлителен, дорогу уступать не желает. Все подвиньтесь и разъезжайтесь, еду Я. Узбек в растерянности. Выхожу, объясняю юноше популярно:

— А вы ПДД вообще учили? Машина, подымающаяся в гору в гололед, имеет право приоритетного проезда. Есть еще правила выезда из тупика, давайте расскажу, если не учили...

Юноша содрогнулся, включил задний ход и вернулся на главную, имени Уборевича.

Узбек какое-то время опоминался, взволнованно газуя, но потом не удержался, спросил:

— Дэвушка, а что, в самом деле есть такие правила?

— Понятия не имею. Главное вид иметь уверенный. И знать, кто перед тобой. Ну и справедливость — не ехать же нам было триста метров задом, уступая дорогу домашнему питомцу.