"Сестра Фаины Раневской, Изабелла, жила в Париже. В силу ряда обстоятельств она переехала в Советский Союз. В первый же день приезда, не смотря на летнюю жару, Изабелла натянула фильдеперсовые чулки, надела шёлковое пальто, перчатки, шляпку, побрызгала себя "Шанелью", и сообщила сестре:

— Фаиночка, — я иду в мясную лавку, куплю бон-филе и приготовлю ужин.

— Не надо! — в ужасе воскликнула Раневская. В стране царили процветающий дефицит и вечные очереди. Она понимала, как это подействует на неподготовленную жительницу Парижа.

— Не надо! — я сама куплю!

— Фаиночка, бон-филе надо уметь выбирать, а я это умею, — с гордостью заявила Изабелла и направилась к входной двери. Раневская, как панфиловец на танк, бросилась её наперерез.

— Я пойду с тобой!

— Один фунт мяса выбирать вдвоём — это нонсенс! — заявила сестра и вышла из квартиры. Раневская сделала последнюю попытку спасти сестру от шока советской действительности:

— Но ты же не знаешь, где наши магазины!

Та обернулась и со снисходительной улыбкой упрекнула:

— Ты думаешь я не смогу найти мясную лавку?

И скрылась в лифте.

Раневская рухнула в кресло, представляя себе последствия первой встречи иностранки-сестры с развитым советским социализмом.

Но говорят же, что Бог помогает юродивым и блаженным: буквально через квартал Изабелла Георгиевна наткнулась на маленький магазинчик, вывеска над которым обещала "Мясные изделия".

Она заглянула вовнутрь: у прилавка толпилась и гудела очередь, потный мясник бросал на весы отрубленные им хрящи и жилы, именуя их мясом, а в кассовом окошке толстая кассирша с башней крашенных волос на голове, как собака из будки, периодически облаивала покупателей.

Бочком, бочком Изабелла пробралась к прилавку и обратилась к продавцу:

— Добрый день, месье! Как вы себя чувствуете?

Покупатели поняли, что это цирк, причём, бесплатный, и, как в стоп-кадре, все замерли и затихли. Даже потный мясник не донёс до весов очередную порцию "мясных изделий". А бывшая парижанка продолжала:

— Как вы спите, месье?... Если вас мучает бессонница, попробуйте перед сном принять две столовых ложки вина..... А как ваши дети, месье? Вы их не наказываете?..

Нельзя наказывать детей — можно потерять духовную связь с ними. Вы со мной согласны, месье?

— Да, — наконец выдавил из себя оторопевший мясник и в подтверждение кивнул.

— Я и не сомневалась. Вы похожи на моего учителя словесности: у вас на лице проступает интеллект.

Не очень понимая, что именно проступает у него на лице, мясник на всякий случай смахнул с лица пот.

— Месье, — перешла к делу Изабелла Георгиевна, — мне нужно полтора фунта бон-филе. Надеюсь, у вас есть.

— Да, — кивнул мясник и нырнул в кладовку. Его долго не было, очевидно, он ловил телёнка, поймал его, зарезал и приготовил бон-филе. Вернулся уже со взвешенной и завёрнутой в бумагу порцией мяса.

— Спасибо, — поблагодарила Изабелла. И добавила: — Я буду приходить к вам по вторникам и пятницам, в четыре часа дня. Вас это устраивает?

— Да, — в третий раз кивнул мясник.

Расплачиваясь в кассе, Изабелла Геогиевна порадовала толстую кассиршу, указав на её обесцвеченные перекисью волосы, закрученные на голове в тяжелую башню:

— У вас очень модный цвет волос, мадам, в Париже все женщины тоже красятся в блондинок. Но вам лучше распустить волосы, чтобы кудри лежали на плечах: распущенные волосы, мадам, украсят ваше приветливое лицо.

Польщённая кассирша всунула два указательных пальца себе за обе щеки и стала с силой растягивать их, пытаясь улыбнуться.

Когда, вернувшись домой, Изабелла развернула пакет, Фаина Георгиевна ахнула: такого свежего мяса она давно не видела, очевидно, мясник отрезал его из своих личных запасов.

— Бон-филе надо уметь выбирать! — гордо заявила Изабелла.

С тех пор каждый вторник и каждую пятницу она посещала "Мясные изделия". В эти дни, ровно в четыре часа, мясник отпускал кассиршу, закрывал магазин, вешал на дверь табличку "Переучёт", ставил рядом с прилавком большое старинное кресло, купленное в антикварном магазине, усаживал в него свою дорогую гостью, и она часами рассказывала ему о парижской жизни, о Лувре, об Эйфелевой башне, о Елисейских полях...

А он, подперев голову ладонью, всё слушал её, слушал, слушал... И на лице его вдруг появлялась неожиданная, наивная, детская улыбка... "

Яков Сегель

Окружающий нас Мир не меняется насилием и сквернословием, он меняется добрым словом и уважительным отношением к человеку.

Александр Каневский, "Сестра из Парижа".

Решил черкнуть одну маленькую историю… Боян, не боян, судить вам, явно не один он такое проделывал...

Отец моего друга служил в ГДР в начале 80-ых. Жёстко всё тогда было с поведением офицеров. Жёстче, чем показывают даже у счастливых владельцев платных каналов ХХХ.

С его слов: Пошли мы как-то по Берлину с другом погулять. Знали, что контроль будет, но пошли. Гуляли аккуратно. Много не пили, местных не доставали. Но тут познакомились с девочками. Лясем-трясем, чем-то по столу, пошли к ним домой… (В этом месте Самая Главная Тема остаётся нераскрытой, хотя, она раскрыта была на раз восемь, но подробностей не имею)

Утром их ждал командир части со словами:

— Вы что, хотите в 24 часа вылететь на Родину?

А, к слову сказать, за всё подряд высылали тогда. Но вот ответ, после которого двум друзьям просто посоветовали больше не "косячить", а про высылку забыли, был именно в духе той эпохи:

— А Вы что, нас Родиной пугаете???

Ходим с малой в соляную пещеру. Подобралась ежедневная компания одних и тех же людей — родители с детьми-дошкольниками. Большинство сидит, уткнувшись в телефоны. В один из дней бабушка с внуком взяли с собой книжку со сказками, и бабушка стала ему читать. Боже, как она читала! Хорошо поставленным голосом, с выражением, меняя голоса каждого персонажа. Сначала поднялись две головы, потом ещё две. Через 10 минут слушала вся наша повседневная компания, напрочь забыв про телефоны. Теперь бабушка приносит каждый день новую сказку и читает. Все слушают с открытым ртом, включая взрослых.

Реальная история...

Стою на перекрёстке, курю, жду кого-то. Загорается зелёный светофор, народ начинает быстренько переходить оживлённую улицу — в России хватает уродов, рвущих с места на "жёлтый"... И только один товарищ не то что "не торопится", нет, он нарочито медленно плетётся через дорогу. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что у товарища давно уже отстрелило кукушку — одет он в старый костюм, на котором блестит бессчетное количество значков — разряды, ГТО, ударник пятилетки, ударник комтруда и т. п. В руке у деда огромная клетчатая сумка — "челночка".

И вот, когда уже загорелся красный свет, дед ещё плёлся вразвалочку прямо перед "Геленвагеном", смотря куда-то вверх или по сторонам. Из "Гелена" вылезает рама и орёт достаточно громко, чтобы мне было слышно:

— Ты чего, х@ило, цвета не различаешь, [м]лять???

Дед медленно остановился... Поставил свою сумку... Порылся в ней... Достал МАТЮГАЛЬНИК... Развернулся к джипу лицом... И так, что было слышно всем, включив матюгальник на полную мощность, развернул его пушкой на джип:

— ПОШЁЛ НА Х[рен]!!!

Насколько эта история бородата, не знаю, но произошла со мной лет двадцать назад. Были с подругой в Теплом Стане, каком-то жутко дефицитном магазине. Метро там еще не было, только автобус, а нам ехать аж в Мытищи. В первый автобус не прорвались, следующий решили штурмовать свиньей — впереди мой левый кулак, затем голова, туловище, правой рукой тащу крупногабаритную подругу. Крестоносец, блин, да и только. Приготовились, автобус подходит, я хватаю подругу правой рукой, левую руку в кулаке вперед, и тащу её, тащу, не обращая внимания на мат вокруг и чей-то смех. Потом соображаю, что смех подругин, но почему-то слева. Втащившись в автобус, оглядываюсь и вижу, что тащу я какого-то мужика, который в общем-то и не сопротивлялся. Ехали долго, подруга всю дорогу хохотала, я с открытым ртом молчал, мужик усмехался.