и прочие поганки. Мы уж приуныли, решив, что грибного рагу нам сегодня не видать и не едать. Но вдруг увидели в лесу людей, которые несли полные котлы грибов сомнительно вида. Подошли, разговорились. Оказалось москвичи.

Собирали мухоморы. Уверяли, что эту разновидность грибов — мухоморов розовых или розовеющих – после кипячения можно есть, что они их уже

2 дня едят, и раньше ели, и показывали, что грибы на срезе розовеют.

Мы призадумались. Собрали немного мухоморов и решили рискнуть парой добровольцев. Тщательно отварили грибы и обжарили в котелке на сливочном масле. Запах стоял бесподобный. Предложили попробовать их добровольцам.

Вкус грибов был отменный. На всякий случай обильно запили спиртом.

Редкая возможность выпить на собственных поминках. Глядя, что первые едоки по прошествии получаса еще не корчатся в судорогах, а наоборот – хитро улыбаются, постепенно в добровольцы вызвались все. Только самый осторожный из нас не унимался: "Если эти грибы условно съедобные, то я не хочу быть условно живым. Должен же кто-то остаться, чтобы завтра выкопать вам братскую могилу. Будьте благоразумны. Пусть пробует только один из родителей. Не должны же дети оставаться круглыми сиротами".

Наутро, когда все проснулись живыми и здоровыми, самый осторожный, как будто, даже расстроился: "Выходит, что дураком остался только я! "

Приехав домой, я посмотрел справочник по грибам. Оказывается, что из множества разновидностей мухоморов, имеется, так называемый, мухомор розовеющий, который после отварки является съедобным и имеет превосходный вкус. Я узнал так же, что красный мухомор, который обычно изображают на картинках в учебниках, если "его съесть после отварки, вызывает состояние аналогичное алкогольному опьянению, которое проходит через два часа без последствий. Отвары из красных мухоморов сибирские шаманы используют в своих ритуалах". Вот так, а ими детей пугают!

А вот история, которую мы услышали от знакомых учителей. Один из уроков в первом классе, в котором училась наша дочка Оля, участвовавшая в описанном приключении, учительница решила посвятить грибам. Вот фрагмент этого урока:

Учительница: Дети, вы, конечно, слышали, что грибы бывают съедобные и ядовитые. Какие съедобные грибы вы знаете?

Вовочка: Белые грибы.

Учительница: Молодец!

Маша: Лисички.

Учительница: Правильно!

Оля: Подберезовики, подосиновики, сыроежки, маховики, маслята, мухоморы, рыжики…

Учительница: Постой, Оленька, ты, наверное, ошиблась. Ведь мухоморы — ядовитые грибы.

Оля: Да, Лидия Ивановна, мухоморы пантерные, красные и белые — ядовитые, а мухоморы розовые, если их отварить, — съедобные и очень вкусные.

Такой эрудиции от ребенка учительница, конечно, не ожидала.

прячется, чай в этот день пить нельзя, еду разогревайте на солнце. Если приходит Роспотребнадзор — на всех входах и выходах оформлены фильтр-барьеры, со столиками, антисептиками, перчатками-масками-бахилами, журналами регистрации и прочей хренью. Если приходят пожарные — все это прячется, так как входы-выходы должны быть свободные. Если приходят безопасники — все должно быть закрыто, стоять решётки, висеть замки, ключи в сейфе и включена сигналка. Контртеррористическая безопасность от МВД требует чтобы запасные выходы были заперты, при этом открытие их ручкой антипаника — запрещено, т. к. сообщник внутри может впустить. Если вдруг опять вернулись пожарные — решётки срочно спиливают, двери распахивают, ключи в свободном доступе. Короче, напрягают очень эти пожарные.

А если бы все они сразу пришли?

— Да, проверяльщики лохи. Им надо прийти с инспекцией комплексно, всем в один день и час. По типу единого дня голосования. Штрафов хватит на всех. И палку о проведенной работе поставят, и казну пополнят, и в кармане благодарность унесут. За то, что штрафы по нижнему порогу выписали.

"Минуточку" — ответил хрупкий, пожилой женский голос. Я слышал, как что–то тащили по полу.

После долгой паузы, дверь открылась. Маленькая женщина лет 90 стояла передо мной. Она была одета в ситцевое платье и шляпу с вуалью, как будто из фильмов 1940–х годов. Рядом с ней был небольшой чемодан. Квартира выглядела так, будто никто не жил в ней в течение многих лет. Вся мебель была покрыта простынями. Не было ни часов на стенах, ни безделушек, ни посуды на полках. В углу стоял картонный ящик, наполненный фотографиями и стеклянной посудой.

"Вы бы не помогли мне отнести мою сумку в машину? " — сказала она. Я отнес чемодан в машину, а затем вернулся, чтобы помочь женщине. Она взяла меня за руку, и мы медленно пошли в сторону автомобиля.

Она продолжала благодарить меня за мою доброту. "Это ничего" — сказал ей я — "Я просто стараюсь относиться к моим пассажирам так, как я хочу, чтобы относились к моей матери. "

"Ах, ты такой хороший мальчик" — сказала она. Когда мы сели в машину, она дала мне адрес, а затем спросила: "Не могли бы вы поехать через центр города?".

"Это не самый короткий путь" — быстро ответил я...

"О, я не возражаю" — сказала она — "Я не спешу. Я отправляюсь в хоспис... "

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Ее глаза блестели. "Моя семья давно уехала" — продолжала она тихим голосом — "Врач говорит, что мне осталось не очень долго. "

Я спокойно протянул руку и выключил счетчик.

"Каким маршрутом вы хотели бы поехать? " — спросил я.

В течение следующих двух часов мы проехали через город. Она показала мне здание, где она когда–то работала лифтером.

Мы проехали через район, где она и ее муж жили, когда они были молодоженами. Она показала мне мебельный склад, который когда–то был танцевальным залом, где она занималась, будучи маленькой девочкой.

Иногда она просила меня притормозить перед конкретным зданием или переулком и сидела, уставившись в темноту, ничего не говоря.

Позже она вдруг сказала: "Я устала, пожалуй, поедем сейчас. "

Мы ехали в молчании по адресу, который она дала мне. Это было низкое здание, что то вроде маленького санатория, с подъездным путём вдоль небольшого портика.

Два санитара подошли к машине, как только мы подъехали. Они были бережны, помогли ей выйти. Они, должно быть, ждали её. Я открыл багажник и внёс маленький чемодан в дверь. Женщина уже сидела в инвалидной коляске.

"Сколько я вам должна? " — спросила она, достав сумочку.

"Нисколько" — сказал я.

"Вы же должны зарабатывать на жизнь" — ответила она.

"Есть и другие пассажиры" — ответил я.

Почти не задумываясь, я наклонился и обнял её, она держала меня крепко.

"Ты дал старушке немного счастья" — сказала она — "Благодарю тебя".

Я сжал ее руку, а затем ушёл.. За моей спиной дверь закрылась, Это был звук закрытия еще одной книги жизни...

Я не брал больше пассажиров на обратном пути. Я поехал, куда глаза глядят, погруженный в свои мысли. Для остальных в тот день я едва мог разговаривать. Что если бы этой женщине попался рассерженный водитель, или тот, кому не терпелось закончить свою смену? Что, если бы я отказался от выполнения её просьбы, или, посигналив пару раз, я затем уехал?..

В конце, я хотел бы сказать, что ничего важнее в своей жизни я ещё не делал. Мы приучены думать, что наша жизнь вращается вокруг великих моментов, но великие моменты часто ловят нас врасплох, красиво завернутые в то, что другие могут посчитать мелочью...