Провожал вчера девушку. Смотрю, на краю газона валяется гаечный ключ.

Я — по жизни, жадина и Плюшкин, подобрал его и положил в карман.

Много позднее топаю себе домой, на часах — уже почти десять, стоит иномарка какая-то. Двое мужиков с фонариками подняли крышку капота и ковыряются в двигателе. Один из них подходит ко мне:

— Слышь, земляк, нет ли у вас тут поблизости круглосуточного магазина, торгующего инструментом?

— Да, вроде бы, нет... А вам какой инструмент-то нужен: электрический или простой? — на всякий случай спрашиваю я.

— Да, ключ надо на 22...

Достаю из кармана свою недавнюю находку, смотрю маркировку — 22х24 и протягиваю ключ мужику.

— Держи, — говорю.

— Я тебе его дарю.

Мужик просто охренел. Словами его состояние описать невозможно. А его глаза стали больше очков.

А мне приятно...

Витя полюбил. До потери сознания. Когда первая удушливая волна накрыла его при взгляде на эту женщину, он решил, что это минутная слабость, которая исчезнет, как только он утолит своё желание. Но после первого утоления, желание взорвалось в нем ядерной бомбой, уничтожив всё вокруг, кроме этого желания.

Все было бы ничего, но Витя

Зашёл разговор о прозвищах, вспомнилось из студенческого. Сейчас и вам расскажу...

— Слушай, а почему вы Ваню зовёте Волк или Волчище? Его фамилия не Волков, и вообще он вегетарианец, и на альфача не похож.

— О-о-о, это ещё со студенческих лет история! Пошли мы с нашими филологинями на шашлыки, Иван с нами — вегетарианство вегетарианством, а выпить-то под жареные баклажаны-шампиньоны он не дурак.

Девки набрались знатно, Волчище тоже, идёт, заплетается тонкими ножками о травку. Подходит к нему Полина, была у нас такая валькирия, азиаты с меда смотрели на неё снизу вверх и с придыханием говорили: "О-о-о-о-о!".

И вот подходит она, кладёт с размаху руку Ване на плечо и богатырским басом на ухо так, что аж на весь лес:

— Что идёшь, спотыкаешься, волчья сыть, травяной мешок?!

Ладно за талию перехватить его успела, когда у него ноги подогнулись.

С этого и пошло. Сначала он был Травяной Мешок. но от этого ярился и брыкался. Мы же добрые — ну не мешок, так не мешок. Значит, Волчья сыть. Волчья сыть быстро сократилась до "Волчищи" и остальных производных, это ему, кмк, очень льстит. Но историю возникновения своего прозвища рассказывать не любит, ограничивается таинственностью: "Потому что я такой".

В 90-е годы работал я в одной небедной конторе. Занимала она половину первого этажа 9-этажного дома. Генеральный директор, бывший комсомольский работник, воспитанный на коммунистических идеалах, решил сделать соседям доброе дело. Он (не сам, конечно, а фирма) взял под опеку всех стариков этого дома. Сделал ремонт в подъездах, установил стальные двери (в