Когда после тридцатилетней разлуки я наконец встретился с младшим братом, годом младше меня, то по внешнему виду пришел к некоторым вопросам. Что его любимая рыбалка, ради которой он до сих пор никуда не переехал и мое таскание по женщинам со своей любимой [дол]балкой повлекшее исколесить пол-страны, во внешнем виде не принесли существенных различий. Это однозначно. Та же активно везде пробивающаяся седина, затрагивающая не только волос, но и усы со щетиной бороды. Такие же морщины. Так что в чем оно единение с природой, несущее долголетие и здоровье, вопрос для меня завис.

После долгих разговоров — "как ты, а ты как? , а помнишь, а ты помнишь? " темы стали ближе к насущному и на его вопрос — "чем хочешь заняться во время приезда? " у меня даже мысли не мелькнуло пройтись по своим бывшим любовницам. Я ведь тоже иногда смотрюсь в зеркало, поэтому не хотелось пугать и пугаться самому. Пусть будет так как помнится. А вот посетить друзей, посмотреть поселок желание было. А еще вспомнитьб как брат иногда все же вытаскивал меня на рыбалку.

Правда, как выяснилось, от поселка остались крохи. С четырех тысяч населения он скатился уже до четырехсот. А друзей осталось еще меньше. Поэтому оставалась надежда, что у брата найдется еще одна удочка и болотные сапоги с рюкзаком. Все это конечно нашлось. Но только когда он все достал, вдруг посмотрел на меня очень внимательно.

— А ты вообще с какой целью рыбалить собрался? — вдруг поинтересовался он.

— Да ни с какой, — опешил я, — побегать по речке, да гольца подергать.

— А, ну тогда ладно, — забрасывая на плечо карабин и заводя "квадрик", произнес он, — поедем к зимовью, там по Унже и 76-му ручью побродим.

— А чего ты карабин прихватил? — не понял я, — медведь что ли достает?

— Да не, с медведем мы в тандеме, это для туристов.

— Каких туристов? — все больше опешивал я.

— Да встретил у зимовья в прошлом году по осени. Приезжаю, а они на устье Унжи расположились. Уже пару десятков раз бредень завели. Штук двести самочек уже выпотрошили. Трое приезжих и один наш местный. Хорошо, карабин всегда при мне, заставил разуться.

На мой удивленный взгляд пояснил:

— Босиком-то по лесу и тундре далеко не убежишь. Сказал пристрелю. Откуда-то от вас, с запада. Бочонок под икру приготовили. Но походу и бочонок и бредень наш местный им подогнал.

— Я не понял, ты что, в рыбоохрану что ли устроился? — не понимал я.

— Да нет, конечно. И сам иногда браконьерю. На зиму рыбка-то нужна, а то и тебя угостить нечем будет.

— А что же тогда на них попер, жаба даванула что ли? — все еще не находил я объяснения.

— Понимаешь, братан, я здесь живу. И за всю жизнь рыбу никогда не потрошу, да и лишнего не беру. Только то, что можем съесть. У меня ведь сын Антоха здесь тоже остался. Правда, в городе, но как только отпуск — сюда приезжает. Да и внук тоже подрастает. Чо ж они-то ловить будут, если туристы все выгребут. В общем, если бы взяли вместе с рыбой, слова бы не сказал. Но столько не унести.

— Понятно, — наконец-то сообразил я.

— Ну, а дальше-то чего, пристрелил?

— Да нет. Сказал, что если не сожрете, тогда точно пристрелю. Местный подтвердил, что так и будет. За три дня, пока рыба уже тухнуть не начала, они ее и варили и жарили и даже шашлык делали. Наелись наверно на всю оставшуюся жизнь.

У нас на работе есть старушка лет 65. Очень добрая женщина, всегда всем помогала, все ее уважали и ценили ее труд. Она в своем возрасте умудрялась добраться до самых высоких полок, забраться в самые недоступные места и вообще наводила такую частоту, что любо-дорого смотреть. Но два года назад у нее умер муж и она замкнулась в себе. За два года не произнесла ни слова. До вчерашнего дня. Новенький пиз*юк из бухгалтерского отдела пришел с улицы и в башмаках, с горами налипшего снега, по[зв]издячил к себе в кабинет по помытому полу. Так баба Нина отпиз*ячила его шваброй по жопе с криками "куда, Су*а, по помытому?" Новенький тут же побежал шефу жаловаться. Начальник при всех пожурил пожилую женщину, а как народ разошёлся, обнял ее, расхохотался от души и сказал, что жалеет, что такое действо пропустил и даже пообещал ей зп приподнять за поднятое настроение.

В журналах "Техника-молодежи" середины 70-х годов мне очень нравился "Авиамузей" — замечательная красочно иллюстрированная энциклопедия авиации. Итак, открываем выпуск в № 12 за 1976 год, статья "Формула бомбардировщика":

Что, наконец, важнее — уничтожить крупный авиазавод или стереть с лица земли "всего лишь" предприятие по выпуску шарикоподшипников? Потеря первого сразу же скажется на выпуске столь нужных врагу самолетов, но быстро восполнится более интенсивной работой уцелевших заводов. Недостаток подшипников скажется на военном производстве не так быстро (благодаря запасам), но неизбежно снизит выпуск уже не одних самолетов, а буквально любого вида вооружения, в котором что-то вращается или совершает колебательные движения.

В нынешней России не осталось подшипникового производства. Уцелевшие заводы перефасовывают и ставят свое клеймо на китайскую продукцию, причем не самую высококлассную. Один мой родственник, разбирающийся в таких делах, просто офонарел, когда купленные им подшипники с легкостью точились надфилем! Так что для нас разрушительнее — наша нынешняя власть или помещенный в том выпуске "Хейнкель — 111" с его жалкой 1000 кг бомб и скоростью 390 км/ч?

В начале непонятных девяностых дело было, когда можно было достать, купить, обменять или просто найти практически все, от лаптей до самолета.

Приходит ко мне кум, немного грустный, с пузырем, и говорит, что на огороде несколько кустов картошки выкопали "помощники" незванные, мол, это разведка была насчет урожая, просит совета, как сохранить добро. Ну, вмазали, подумали, и я предложил ему установить мину сигнальную, есть такие в нашей доблестной армии, а мне как раз подарили несколько штук.

Штука, в общем, безобидная, но эффективная: при срабатывании сначала свистит оглушительно и протяжно, а потом в небо выстреливает десятка полтора ракет сигнальных, вроде новогоднего феерверка. Научил я его, как вороопасное направление выбрать, как растяжку расположить, чтоб наверняка. Ушел...

Утром заходит, рожа довольная, пузырь на стол, а сам молчит загадочно.

Не вытерпел я, спрашиваю, мол, как на огороде, а он невозмутимо:

— Да нормально: два ведра, четыре мешка и лопата.

Реальная. СССР. Поехал Саня летом отдохнуть. Отдохнуть от работы. На Юг. Приехал, прогулялся. Сходил на пляж. Искупался. Позагорал. Эх! Хорошо. Вечереет, пора и до дому. По дороге купил бутылочку какого-то местного винца. Смеркалось. Сел Саня перед телевизором, налил стаканчик из бутылки. Выпил. Подождал. Ничего. Никакого эффекта. Ни в голове, ни в ногах. Смеркалось. Налил и выпил ещё один. Ничего. Что за фигня то? Что это вообще такое? Что за "вино" безалкогольное? Безобразие! Надо завтра пойти и разобраться это что это такое тут отдыхающим продают эти сволочи. Моргнул.

Открывает глаза. БАЦ! Солнце светит ярко! Утро, позднее. Да едрит твою! Ну как же это так то? Где? Куда? Когда? Ведь половина суток как в воду канула, а в памяти никаких следов вообще нет! Провал!

Разбираться с продавцом Саня не пошёл. И ни капли спиртного больше на отдыхе не выпил. Отдыхать надо культурно.