", её лицо на долю секунды приобрело стальную угловатость, а красивые выпуклые глаза слегка остекленели. И вот пена на кружках тихо опадает, мясо на жаровнях застенчиво шкворчит; одноклассница, задавшая вопрос, вежливо ждёт, а Юлька не отвечает, потому что у Юльки все нутряные ресурсы поглощены боевой тревогой... Воет сирена, бегут по местам солдаты, с грохотом падают стальные бронешторы, подаётся ток на периметр. Кричит в истерике секретчик внутренних секреций — или как его там, я по-армейски не очень — и жужжит шифрующее устройство. А на плечах юлькиного свитера сами собой проступают подполковничьи звезды.

Юлька рефлекторно нашаривает кобуру, чтобы удалить неправильный запрос, но потом вспоминает, что она в мирном городе среди смутно знакомых гражданских, и смягчаясь отвечает просто: "Секрет". Позже при фотографировании получилось, что в линзы всех смартфонов всякий раз попадал паразитный свет, и вместо Юльки на фотках или гало, или яркое пятно, или гигантский палец.

В самый разгар вечера мы с другом Витей вышли покурить, и пару минут стояли наслаждаясь тишиной и морозцем, молча выпуская дымок, который бесшумно поднимался к свету фонарей. А на третьей минуте Витёк без подготовки сообщил, что нам "придётся вести Юльку в сауну"

Мне показалось, что он где-то он перескочил логическую ступеньку, поэтому я переспросил "с хера ли? "Даже если она подполковник, почему я должен... я не собираюсь...

— У нее муж старый, — печально глядя куда-то ввысь, прервал меня Витёк.

У меня мелькнула слабая надежда — может это неизвестный мне обычай русского севера (а я люблю фольклор и обычаи) — вести в сауну женщину, у которой старый муж. Ну, типа колядок или блинов на масленицу. Красивая добрая традиция. Распевая песни и держась за руки идём по хрустящему снежку до сауны, там нарядно одетые финны встречают нас малиновым чаем с мятными пряниками, и вручают нам венички сплетённые из можжевеловых и ольховых веток. Потом мы кормим северных оленей тёплым хлебом с крупной морской солью и смотрим северное сияние. В заключение — гадание на леммингах и чукотско-эскимосские танцы моржей с тунгусо-маньчжурским горловым пением.

Оказалось — ни хера из вышеперечисленного. Просто будет сауна, в которой госпожа подполковник, Витёк и я должны выполнять какие-то нелепые действия. Я на всякий случай минут через семь тихо с[мот]ался по-французски, или как говорят французы, по-английски. Пусть думают что хотят. Я про такие обычаи лучше в книжке почитаю.

Витёк потом так и не раскололся, исполнил ли он задуманное. Боюсь даже представить, какие системы защиты там у госпожи подполковника...

Мирумир!

Но граф ещё не знал, что Пушкин — лишь ширма. Настоящая угроза его семейному покою пряталась в тени.

"Демон" в тени

Александр Раевский, друг поэта, был старше Пушкина, умнее, холоднее и гораздо циничнее. Он обладал той особенной, почти гипнотической способностью подчинять себе людей, которой Пушкин поначалу восхищался, а позже — ужасался. Раевский ни во что не верил: ни в поэзию, ни в любовь, ни в свободу. Он высмеивал всё, что было свято для Пушкина, и постепенно, капля за каплей, отравлял его душу.

Но главное — Раевский состоял в тайной, тщательно скрываемой связи с Елизаветой Воронцовой, женой графа. Чтобы отвести от себя подозрения, он намеренно поощрял ухаживания Пушкина, подставляя поэта под удар ревнивого мужа. Пушкин служил живым щитом, заслоняя реального любовника. Раевский тайно управлял всей этой интригой, наблюдая за чужими страданиями с холодным интересом.

А Пушкин был искренне, но платонически влюблён в графиню. Она была Музой поэта. Александр Сергеевич рисовал её портреты на полях рукописей, посвящал ей стихи, и даже получил от неё на память перстень-талисман, который носил не снимая до самой смерти. Он не знал, что в этой истории он — лишь пешка в чужой игре.

Именно Раевского Пушкин позже опишет в своём знаменитом стихотворении "Демон" — как человека, который "злобный гений" и "язвительный скептик", способный отравить любую радость одним только словом.

Командировка "на саранчу" и ссылка

А пока коллежский секретарь Пушкин служил под началом графа Воронцова и делал вид, что работает чиновником. В мае 1824 года граф дал ему поручение: поехать на восток, в Херсон и Елисаветград, чтобы изучить ущерб от нашествия саранчи. Пушкин пробыл в поездке несколько дней вместо положенного месяца и вернулся. По легенде, он подал шутливый отчёт:

"Саранча:

23 мая — Летела, летела,

24 мая — И села;

25 мая — Сидела, сидела,

26 мая — Всё съела,

27 мая — И вновь улетела.

Коллежский секретарь Александр Пушкин".

От такого "официального документа" Воронцов пришёл в ярость. Но не саранча стала причиной опалы. Пушкин написал на графа едкую эпиграмму:

Полу-милорд, полу-купец,

Полу-мудрец, полу-невежда,

Полу-подлец, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

Из-за этой эпиграммы, доносов и подозрений в связи с графиней, Пушкина уволили со службы и сослали в Михайловское. Так он покинул Одессу в августе 1824 года, увозя с собой перстень-талисман, адскую смесь обиды и вдохновения, и горькое чувство, что его использовали как прикрытие.

Скандал, который прогремел на всю Одессу

После отъезда Пушкина Раевский остался главным фаворитом Воронцовой. Но графиня со временем начала уставать от его деспотичного характера. Раевский устраивал ей сцены ревности и требовал полного подчинения.

В 1828 году в Одессу приехал молодой, красивый и богатый флигель-адъютант князь Порфирий Голицын. Графиня увлеклась им, и между ними завязался роман. Раевский, узнав об этом, буквально сошёл с ума.

Развязка наступила в июне 1828 года. Раевский устроил засаду у дома Воронцовой, подкараулив её коляску, когда она возвращалась из театра. Прямо посреди улицы, на глазах у прохожих, он остановил лошадей, подошёл к дверце и, держа в руке нагайку, крикнул графине:

— Берегите ваших детей! Вы недостойны их!

Для графа Воронцова, который до этого закрывал глаза на тихие слухи ради сохранения престижа семьи, это публичное оскорбление стало последней каплей. Из обманутого мужа он мгновенно превратился в генерал-губернатора, чью жену оскорбил подчинённый.

Граф использовал все свои связи в Петербурге и лично написал императору Николаю I, назвав Раевского "человеком без морали". Буквально через несколько недель пришёл приказ: Раевского арестовали и навсегда выслали из Одессы в Полтаву за "развратное поведение" и "неповиновение властям". Его карьера была уничтожена, и до конца жизни он оставался желчным и одиноким человеком.

Сам Пушкин в Михайловской ссылке, узнав о крахе своего бывшего друга, написал несколько язвительных строк. Он не стал скрывать торжества: демон был повержен, и теперь поэт мог мстить за унижение и обман.

?

Лирическое отступление: Правила для маленького Павла

Пока в Одессе кипели страсти и плелись интриги, в подмосковном Остафьеве, родовом имении князей Вяземских, царила совсем иная атмосфера. Там, в альбоме шестилетнего Павла Вяземского, сына друга Пушкина, появилась шутливая, но тёплая запись поэта.

Пётр Вяземский, близкий друг Александра Сергеевича, часто принимал его в своём имении. И однажды, гостя в Остафьеве примерно в 1826–1827 годах, Пушкин взял альбом маленького Павла и начертал в нём назидание, которое стало широко известно:

Душа моя Павел,

Держись моих правил:

Люби то-то, то-то,

Не делай того-то.

Кажись, это ясно.

Прощай, мой прекрасный!

В этих строках — весь Пушкин: ирония, лёгкость, любовь к детям и умение шутить даже над нравоучениями. Но, вместе с тем, и понимание, что жизненные принципы необходимы. Маленький Павел Вяземский, повзрослев, стал человеком, достойным своего великого дядьки, а эти стихи вошли в золотой фонд пушкинской лирики.

Какая бы судьба ни ждала героев одесских страстей, но дружба и любовь оставались для поэта главными правилами. Теми самыми, которые он шутливо завещал шестилетнему мальчику.

?

Эпилог: "Детина полоумный" и другие экспромты?

Завершим эту историю ещё одним забавным свидетельством пушкинского остроумия, которое помогает понять его характер: он умел ответить на оскорбление мгновенно и так, что оппонент оставался в дураках.

Однажды коллежский секретарь Пушкин пришёл по делам службы к некоему графу. Тот лежал на диване, скучал и едва удостоил гостя взглядом, а на полу рядом играли его дети. Зевнув, граф бросил:

— Саша, а ну-ка скажи что-нибудь экспромтом.

Пушкин, разозлённый пренебрежительным тоном, скороговоркой выпалил:

— Детина полоумный лежит на диване!

Граф вскипел: "Вы забываетесь, Александр Сергеевич! "

Но Пушкин спокойно улыбнулся:

— Ничуть. Вы меня просто не поняли. Я сказал: "Дети — на полу, умный лежит на диване".

Вельможа рассмеялся. Пушкин в очередной раз подтвердил репутацию человека, которого невозможно застать врасплох словесной дуэлью.

Так и остался Пушкин в нашей памяти — с бессмертными стихами, с перстнем-талисманом, с одесскими страстями в сердце, с тёплой записью для маленького друга в альбоме и с вечным умением обращать обиду в остроту, которая пережила и Поэта, и его врагов.

тут подали голос психолухи из другого лагеря. И эти начали завывать ровно об обратном: "Заберите у детей пиксельные стройки! Они сливают туда весь свой созидательный пыл! Вместо того чтобы строить реальные шалаши во дворе, они бесплатно ковыряют кубики в мониторе! "

И в этот момент у меня в голове словно две детальки совпали. Совпали с таким сухим щелчком, от которого я аж завис.

Подождите, граждане эксперты. Так виртуальный мир всё-таки тренирует или высасывает? Вы там между собой сначала договоритесь.

Потому что если виртуальное строительство обнуляет созидательный порыв — значит, любая виртуальная драка точно так же подчистую сливает порыв разрушительный! Это же народный вариант "доказательства от противного". Каждый замечает только ту половину правды, которая ему не противная.

А экран на самом деле делает и то, и другое одновременно.

С одной стороны, игра действительно набивает руку. Но с другой — она до капли забирает весь пыл, на котором эта злоба должна работать. Чтобы пойти в реальный мир творить глупости, тебе нужен мощный заряд — тебя должно колотить от злости или обиды. А где их взять, если ты только что оставил всю эту дурь перед монитором?

Получается удивительный парадокс: виртуалка собирает внутри человека готового драчуна... и забирает у него желание драться. Ты технически хоть сейчас в бой, но тебе тупо лень вставать с кресла, потому что весь азарт выгорел, а в тарелке еще остались остывшие пельмени.

Внутри каждого из нас заседает эдакий совет. Там есть совесть, но на задворках всегда прячутся возмутители спокойствия. Раньше их пытались давить, они копили злобу и устраивали бунт в жизни. А экран просто открыл для них безобидный развлекательный уголок. Внутренние бузотеры получили свою порцию забав, устали и легли спать. Революция в голове отменяется.

Представьте: темная подворотня, полночь. Возвращается одинокая девушка домой, ждет хулигана. А хулиган не приходит. Девушка закрывает дверь на задвижку и радуется, что полиция работает.

А на самом деле потенциальный забияка Паша сегодня просто очень сильно обленился. В каком-нибудь девятнадцатом веке Паша вздохнул бы, взял дубину и пошел на большую дорогу — просто чтобы сбросить накопившуюся внутри дурную энергию. А сегодня Паша пришел домой, открыл квас, запустил игрушку и три часа творил на экране такое... в общем, своеобразные у Паши развлечения, в приличном обществе о таком и вспоминать стыдно.

И ведь картинка на экране сейчас показывает все пугающе достоверно. Ум Паши искренне верит, что всё уже произошло. Всё, дело сделано, эмоция отработана. Желание отрывать пятую точку от дивана падает ниже плинтуса. Зачем идти на мороз, если он уже "выпустил пар" в тепле? Мир спасен тем, что зло просто обленилось и выбрало удобный заборчик, за которым можно никому не мешать.

У меня есть простая мечта: пусть всё дурное и пустое навсегда остается в электрической розетке. Захотелось тебе всё сломать и выплеснуть яд? Вывали всю эту дрянь в пиксели, утоли свой зуд и успокойся.

Если ты захочешь сделать что-то плохое — тебе станет тупо лень вставать с дивана, ведь экран закроет эту потребность быстрее и проще. А вот если ты задумал сделать что-то по-настоящему хорошее, если ты четко понимаешь, ради чего это нужно — тут тебя и заставлять не придется. Ты сам встанешь и пойдешь в реальную жизнь: строить дома, учить детей или крутить гайки. Потому что нарисованный дом настоящую крышу над головой не даст.

Под конец я вспомнил старую пафосную рекламу про военные машинки в компьютере, где суровый голос вещал: "Твой дед спас мир, чем ответишь ты? "Народ тогда справедливо закидал этот ролик шапками — глупо сравнивать реальный тяжелый подвиг с сидением у экрана с сухариками.

А ведь реклама должна была быть совсем другой.

Представьте: экран заливает серым дымом. Грохочут моторы, свистят снаряды, взрывается земля — всё выглядит максимально достоверно, грязно и страшно. Камера выхватывает лицо молодого парня в шлемофоне, оглушенного взрывом. И вдруг картинка плавно рассыпается на точки, превращаясь в обычную графику. Парень снимает наушники, выдыхает, а на экране загорается простой призыв:

Пусть все сражения останутся только в нашей игре

Компьютер работает как хитрый громоотвод: он делает нас умелыми, но при этом абсолютно ленивыми и безобидными. Он забирает на себя дурную задорность, оставляя нам шанс оставаться нормальными людьми в реальной жизни. Главное — чтобы у Паши не отключили интернет. Потому что если Паше станет совсем скучно, нерастраченный задор может внезапно попроситься наружу.