|
Эта история произошла в далёком 1965 году. В одной из деревень действовала шайка, промышлявшая ограблением домов, хозяева которых поехали в город на несколько дней. И никто не мог понять, каким образом воры определяли, что хозяева в городе, а не, скажем, пошли в лес на пару часов.
Когда шайку поймали, у одного из её членов обнаружили омметр, длинный трос и крючок. Казалось бы, зачем грабителю этот нехитрый прибор? Выяснилось, что вот зачем. Почти во всех деревенских домах в тот период приёмники были оборудованы наружными антеннами с грозопереключателями. Перед началом грозы полагалось этим переключателем отключить антенну от приёмника и заземлить. А если хозяева уезжали на несколько дней, они заземляли антенну даже тогда, когда на грозу и намёка не было — на всякий случай, если погода внезапно изменится. Грабители выбирали ясную ночь без малейшего намёка на грозу и начинали ходить по деревне, набрасывая крючок по очереди на антенны разных домов. И если между антенной и землёй омметр показывал малое сопротивление... |
| 01 Aug 2011 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Это произошло в конце 90-х на юге нашей страны. Я работала в маленьком магазинчике одежды. Утро, ноябрь, погода — хуже не придумаешь: ледяной ветер, сильный дождь. На улице ни души, даже машин нет.
И тут заходит парнишка лет 19-ти, худой, сгорбленный, вид запуганный и жалкий. Стоя на пороге, начал быстро и часто кланяться, здороваясь. Потом,
Недавно в Москве, как многие знают, прошел сильный ливень. На дорогах были огромные лужи, через которые не многие водители отваживались ехать. Лешик с компанией возвращались на последнем трамвае от Университета в сторону Шаболовки. Трамвай был обычный, из двух половинок. Ехали себе потихоньку, и вдруг подъезжают к огромной луже на путях. Женщина за рулем трамвая стала раздумывать, ехать дальше или нет. Через некоторое время она высовывает голову в салон и спрашивает зачем-то: "Там во втором салоне кто-нибудь есть?" Лешик, как всегда легок на подъем, учитывая действие увеселительных напитков, говорит: "Щас я посмотрю бысренько". Она ему открывает последнюю дверь в первом салоне и первую во втором. Он заходит туда, и тут его заклинивает. Он произносит: "Уважаемые пассажиры, чтобы перебраться через большую лужу, нужно, чтобы все перешли в первый салон". Затем он выходит из второго и заходит в открытую дверь первого салона. Все люди, естественно, поспешили выполнить его "указание" и многие уже вышли на улицу, прежде чем он вошел в трамвай. Женщина-водитель, вероятно что-то передумала, пока его не было. В общем, как только Лешик появился в первом салоне, она закрывает все двери трамвая и трогается... Реакцию людей, "самовольно" покинувших последний трамвай и оставшихся на улице в сырую погоду можете себе представить сами.
Мне с самого раннего детства отказали в праве выбирать гостей на свой день рождения. Родители звали только "правильных ребят", то есть детей своих друзей и знакомых. У меня было всего двое друзей со двора, друг и подружка, но родители запрещали их приглашать под надуманными предлогами. Если я пыталась возражать против кого-то, они угрожали вообще
Рассказал мне эту историю давно отец.
Служил он в армии где-то в середине 50-х годов. И как положено, была у них такая вещь, как политподготовка. с лекциями о гадах капиталистах, которые выжимают все соки из рабочего класса. И очень любил политрук историю приводить в качестве примера:
Когда был кризис в автомобильной промышленности, Форд каждого рабочего своего завода вынудил приобрести автомобиль родной фабрики, а потом в течение года высчитывал его стоимость с процентами из зарплаты.
Выслушивали историю солдатики обычно молча (а они почти поголовно — такие же рабочие, но советские. Но после лекции один как-то не выдержал и подошел к политруку."Что-то как-то неладно в вашей истории получается.
Я, советский рабочий, мечтаю о машине, вкалываю, как черт, и лет через 10, может, на нее и заработаю. А у них получается — такой же работяга за год отработал стоимость машины и с голоду ноги не протянул. Вредная какая-то история". Политрук молча позеленел, но историю больше не упоминал.



