Из рассказов авиатехника Васильича.

— А вы это, давайте, располагайтесь в грузовом.

— Ты смеешься? Где? Он завален весь под потолок.

— Ну, где-нибудь с краю, там вон сиденья даже виднеются.

— Да мы задохнемся там и замерзнем.

— Не, не. Даже не так будет. Мы сначала замерзнем, а потом задохнемся.

— Да ни хрена с вами не будет, мы низко полетим.

Лететь надо было на Ан-12, впрочем, как обычно. Но в гермоотсеке нам в этот раз места не хватило. Туда сразу, как огурцы, набились какие-то попутные отцы-командиры. А мы готовились пару часов "наслаждаться" гулом двигателей, низкой температурой и отсутствием кислорода в грузовом отсеке. Но кряхтеть перестали, как только узнали, что сразу после взлета нам будут предложены элитные напитки нового урожая. Урожай, на этот раз, собрали с правого борта высотного истребителя-перехватчика.

Взлетели. Минут через двадцать пол в самолете стал горизонтальным, и мы развинтили канистру.

"Не напиваться", — предупредил старший. Хлопнули по стакану и закусили яблоками. Канистру убрали от греха, люди разбрелись по салону, а я полез в хвост, пописать в щель грузового люка. Щель оказалась ничего себе так.

Пописал, уронил туда яблоко, и стал разглядывать внизу кораблики (над морем летели). Вдруг подумал, что створки люка открываются вниз, и сразу перестал на них подпрыгивать. Пошел обратно к людям.

В салоне тем временем уже возникли клубы по интересам. В одном углу бились в карты, в другом — в шеш-беш, остальные — как будто спали. И только Сашка никак не мог найти себе компанию, переползая от одних к другим, через кучу наваленного как попало, но хорошо привязанного оборудования.

Нехотя разбавленный спирт уже вовсю плескался в его молодой голове и никак не давал покоя.

Я нашел себе укромное место, сел, поднял воротник, закрыл глаза и притих. Не спалось, на душе было тревожно. Летать я вроде никогда не боялся, но на днях у нас тут случилось. Взлетая, упал в море Ил-76 с десантниками, все погибли, поговаривали, что из-за некачественного топлива. А мы как раз и летели на этот аэродром. "А потом еще обратно надо", — думал я.

Вдруг я очнулся от какой-то возни. Открыл глаза, вижу — мимо меня в хвост пробирается Сашка. Наступает мне на ногу, шевелит губами, поддатое лицо извиняется и даже пытается стать виноватым. Спрашивать, куда пошел, бесполезно, гул не перекричать. Поэтому, просто отмахиваюсь от него рукой. Наверное, тоже писать захотел.

Проходит еще немного времени. И в самолете начинается апокалипсис.

Внезапно настежь распахивается дверь в гермоотсек, из нее с перекошенным лицом вываливается борттехник, спотыкается, падает с размаху на гору оборудования и быстро ползет по ней. Кричит по дороге что-то, его никто не слышит, но жутко становится всем. Замираем в своем непонимании и наблюдаем. Когда он преодолевает половину кучи, в дверях появляются еще и летчики.

"Оба, твою мать", — быстро считаю в уме я. Что это? Б%я. А эти куда?

Нехорошие предчувствия превращают весь ливер в животе в холодец. Лица у летчиков такие, что никаких сомнений по поводу ситуации вообще не остается. Волосы у меня встают дыбом, когда и они бросаются вслед за техником.

"Кто первый доползет, того и парашюты" — пронзает меня догадка. На дрожащих ногах приподнимаюсь, и вижу, как уже добравшийся борттехник вытаскивает нашего Сашку из хвостовой кабины стрелка.

"А все-таки он сумел состряпать виноватое лицо", — думаю я немного погодя, когда на него орут и трясут уже все трое.

Потом "потрясенного" Сашку летчики сдают на поруки старшему, орут уже на него, и уходя обратно, хлопают дверью. Охеревший народ потихоньку начинает подтягиваться в кучу, узнать, что случилось. Для борьбы с навалившимся стрессом опять появляется канистра.

Перекрикивая шум, выясняем. А случилось вот что. Сашка от скуки забрался в хвостовую гермокабину стрелка. Посидел там, потом стал нажимать всякие кнопочки, щелкать тумблерами, давить на гашетку. Летчики сразу поняли: в хвосте — самозванец. Выкурить его оттуда был послан борттехник.

И все бы ничего, но в это время Ан-12 нагнал наш истребительный полк.

Командир полка с ведомым снизились, покачали нам крыльями и по радио напомнили, что техническому обеспечению перелета полка надо бы поторапливаться.

Вот. Но техник был еще в пути, а Сашка в кресле стрелка уже разошелся не на шутку. Он нашел там забытый кем-то шлемофон, надел его, и как раз сейчас расправлялся с американскими асами в голубом небе Вьетнама. Ну, и в разгаре боя, незаметно для себя, щелкнул нужным тумблером и вышел в эфир.

Наш командир, наверное, сильно удивился, когда вместо привычного ответа:

"Есть, выполняю", вдруг услышал крик: "А-а-а, суки, окружаете. Ну, ничего, сейчас я вам покажу, как Родину любить. Тра-та-та-та-та".

Ну, тут уж подорвались все.

В общем, не скучали в полете. А на аэродроме том нас почти никто и не встречал. Кроме командира полка. Он один стоял у трапа. Мрачнее тучи.

"Ну, давай Саня, иди уже", — и старший первым подтолкнул на трап нашего "стрелка-радиста".

В юности я был правильный мальчик, живший размеренной, пусть и странной жизнью. Когда в аспирантской общаге МГУ временно не оказалось места, я поселился на месяц жить в гостинице "Пекин" по блату в комнате с 7 фсб-шниками, здоровенными кабанами, жравшими всю ночь со мною вместе.

Чтобы проснуться, каждое раннее утро я с тяжелой головой бежал резвой трусцой по Садовому кольцу, а когда выдыхался окончательно, меня ждала премия — киоск с мороженым и всем известная дырка в заборе московского зоопарка, через которую можно было попасть туда бесплатно. Первым к дырке был бетонный вольер с водой и большим белым медведем. Завидев меня и мороженое, он подымался на задние лапы и принимался танцевать. Сначала мне было жутко неудобно – он весил раз в двадцать больше меня и стоя был на полтора метра выше. Не знаю, может это был отставной медведь из цирка, или ему просто было скучно в этот ранний час, но конечно я кидал ему свое эскимо, которого к этому времени оставалась ровно половина.

Но однажды я задумался и съел эскимо на две трети. Медведь, завидев меня ещё издали, радостно поднялся на задние лапы и принялся танцевать задолго до моего приближения. Увидев, сколько мороженого осталось у меня на палочке, он прекратил танцевать и чисто по-человечески махнул рукой от обиды, после чего удалился в самый дальний угол вольера.

От потрясения он даже забыл перейти на четыре конечности – так и ушёл на двоих…

Еще из 90-х. Сюжет — молодая мама провожает первоклассника, у самой школы гопник срывает с мамы цепочку с шеи и бежать. Дама не растерялась, бегом в школу, на телефон. По случаю рядом оказался автопатруль, ее на борт, по окрестным дворам проехали и задержали грабителя. Цепочку он, естественно, сбросил. Привезли ко мне, что делать? Доказательств ноль, гопник орет "баба ошиблась". Опера по траве поползали — примерно в месте задержания цепочку нашли. Уже что-то, но для задержания мало. Решил провести опознание гопника сыном — первоклассником. Все как положено, статисты, понятые, педагог. Заводят пацана. Насупленный, в пол смотрит, молчит. Я: "Ты кого-нибудь из этих людей знаешь? Может быть, видел раньше? "Пацан посмотрел, помолчал и выдает "Нет". Я про себя, ну все, по[хрен]илось дело. А пацан продолжает: "Я никого из них не знаю, но вот этот козел с моей мамы цепочку сорвал". Ржали все, даже грабитель.

Для меня счастье – это совместное времяпровождение с женой. Где бы мы не были: дома, после работы, в отдыхе за границей или в походе в горах, на совместной тренировке, когда она радостная скачет по батутам, а я лишь иногда успеваю крикнуть, чтобы она была осторожнее, или будь то кухня ее мамы, где мы под любимые песни варим желе, я люблю ее всегда, мою милую и прекрасную жену. А не так давно, когда мы в очередной раз отдыхали в горах и она, оступившись, кубарем покатилась со склона... Знаете, моя жизнь разделилась на "До" и "После". Спасатели отработали профессионально и ее успели спасти, в тот день, во время ее операции, я был настолько опустошен, насколько сильно ее люблю. Она выжила, но осталась прикована к инвалидному креслу, однако, в полной мере сохранила свою жизнерадостность, и теперь, когда мы ходим на батуты, уже она кричит мне быть осторожным, все также улыбается и радуется моим успехам.

Рассказал эту историю наш главный инженер автоцентра.

Дело было так. Шел он по проспекту Мира с подругой. Шел и что-то очень веселое рассказывал. Ну а у людей есть такая привычка — нужно следить за реакцией собеседника. Вот и он несколько забежав вперед, полуобернувшись и наклонив голову ловил эмоции своей избранницы. И вдруг... Страшный удар по голове!!! Из глаз такой сноп искр, что на некоторое время даже ослепило! Зная, что столбов в этом месте отродясь не было, первая мысль — кто-то наехал. Ну и естественно мужская реакция — бойцовая стойка, кулаки сжаты. Ждет. Когда темнота в глазах немного спала, увидел напротив парня в точно такой же стойке с девушкой. Его подруга, и та, напротив, присели, и всхлипывая сотрясаются от смеха...

Оказалось все очень просто. Тот парень с девушкой шел навстречу, и тоже развлекал свою подругу рассказами. И тоже шел заглядывая в глаза. Вот тут-то они и встретились: о))