однажды, в пятом классе, когда на перемене мы играли в футбол в школьной столовой.

Тогда, увидев директора школы, я крикнул: "Шухер! Директриса идет! ", и тут же был пойман ею за ухо.

Она объяснила мне, что зовут её так же, как и великую Ахматову, тоже Анной Андреевной. Они, оказывается, тезки. Анна Ахматова считала себя поэтом и ей не нравилось когда её называли поэтессой. Также выяснилось, что правильно говорить директор, а не директриса или, тем более, директорша. Более того, директриса – это траектория, по которой движется пуля. Директорша же, вообще — жена директора.

Для среднестатистического пятиклассника столько информации за раз было многовато. Прямо так скажем – перебор. Но я всё-таки решил уточнить: как же правильно называть мужа директора? Ответом меня, почему-то, тогда так и не удостоили.

После того случая я старался директору школы на глаза не попадаться и траекторию её движения, на всякий случай, не пересекать.

Директор вела уроки биологии только в выпускных классах школы. Знание своего предмета она требовала идеальное и безжалостно ставила двойки и тройки за малейшие неточности и ошибки даже круглым отличникам, шедшим на медаль. О каких-то "исправлениях плохих оценок" или "пересдачах контрольных работ" у неё не могло даже идти и речи. Создавалось устойчивое впечатление, что наша школа была не только с физико-математическим, но ещё и с биологическим уклоном.

Надо ли говорить, что на её первый урок по биологии наш выпускной класс шёл в некотором напряжении. Все наши опасения полностью подтвердились. Директор сказала нам, что спрашивать свой предмет она будет "со всей пролетарской строгостью" и никаких поблажек никому, кроме меня, не будет. Мне же она сразу ставит пятерки в четверти, в полугодии, за год и, автоматом, пятерка будет в аттестате зрелости. Более того, на её занятия я могу больше не ходить, а, поскольку биология у нас стоит последним уроком, то мне можно "прямо сейчас собирать портфель и идти домой".

Из школы я выходил в полном изумлении, абсолютно не понимая: с какого-такого перепуга мне привалило этакое счастье?!

Около школьного крыльца был припаркован ярко-зеленый жигуленок с багажником на крыше и с характерной оплеткой на рулевом колесе.

В мозгу у меня что-то щелкнуло, "дважды-два сложились" и я понял, что та баба Нюра, которую я всю свою сознательную жизнь наблюдал на даче на соседских шести сотках кверху задом и есть наш директор школы.

с ним все возможные республиканские конкурсы, обойдя на голову старшеклассников.

Но история не об этом.

Однажды Шуба выходила замуж.

Родители подарили Шубе энную сумму денег — мол, потрать с пользой. Вклад в банк сделай или квартиру купи в ипотеку.

Шуба подумала и купила лошадь.

Настоящую живую лошадь.

Ну нравились Шубе лошади, что поделать.

Оплатила лошади денник на ижевском ипподроме на год вперед, корм и стала ухаживать.

Сказать, что Шубина родня немного удивилась — ничего не сказать.

Чего уж! Даже я, зная Шубу близко, офигела насмерть.

Шуба меж тем назвала питомца Кузя и принялась Кузю объезжать.

А в какой-то день выставила чудище на скачки.

Картина была такая: красивые, лоснящиеся, стройные кони идут к старту. Волосинка к волосинке, бантики, чеканный шаг. За ними косолапит Шубин взбалмошный Кузя. Фыркает, плюется, людей недолюбливает. Опой в разные стороны вертит, выглядит в целом как юный, но уже повидавший многое рецидивист.

Надо ли говорить, что Кузя пришел первым.

Первое место на городских скачках. Охренели все, в первую очередь — сам Кузя.

Шуба подумала и бросила хорошую работу в кадровой службе большого предприятия. Не успела мама закрасить седину — Шуба купила вторую лошадь.

В общем, сейчас у Шубы частная школа верховой езды, муж, четверо детей и в целом все зашибись. Кузя жив, до сих пор фыркает на всех и плюется.

И я часто об этом думаю, когда хочется сделать какую-нибудь очевидную всем фигню.

Мало ли, как оно обернется. Вдруг Кузя придет первым.