1979 год, сентябрь. Птицы в это время всегда летели на юг, а студенты — в близлежащий колхоз, спасать урожай. Послали и нас, второкурскников.

Ничего страшного и апокалиптического, конечно. Все мы с детства, а я так с шестого класса, ездили в колхозы на уборку, так что непривычных на нашем курсе почти не было.

Приехали. Поселились в специально построенных деревянных домиках человек на 40 в каждом, с двухэтажными кроватями. Разместились, и пошли спасать колхозную капусту. Рубим, собираем в бурты, приходит машина – загружаем.

Все как обычно в студенческих колхозах. Днем капуста, вечерами отдыхаем. Из развлечений — настольный теннис (столы) да карты. Тенниса хватает только на особо увлеченных, обыгрывающих всех остальных.

Кто-то играет в карты, кто-то начинает выпивать. Не все, конечно, денег-то почти ни у кого не было. Если и выпивали, то не массово, так, иногда, в сложившихся маленьких группках людей, близких друг другу.

Вот одна такая группа ребят из трех парней, устроила себе маленький праздник. Уважаю их всех троих. Они хорошо играли на гитаре и пели. Отдыхали достойно, никого не напрягали. Пели из Макаревича, Высоцкого, что-то свое. А потом, как полагается, "устали" от праздника, и уснули.

Один из них, Валера, уснул особенно крепко на первом этаже койки, при этом на втором этаже никого не было (случайное свободное место). Громко так уснул, заливисто.

Остальным тоже спать пора, как бы, но под валерин "отдых" особо не уснешь ведь. Вот и родилась идея, а давай, дескать, Валеру вынесем на улицу? Ему там свежее будет, а нам потише...

Сказано-сделано. Тихо вынесли его, кряхтя от натуги, на этой двухэтажной кровати, на улицу. Валериному сну выезд не помешал, как храпел этот бугай, так и храпел. Поставили кровать возле входа в домик, дальше не смогли, смех давил всех. А сами спать легли в предвкушении.

Глубокой ночью проснулся весь барак от грохота. Валера один (а выносили его человек шесть, если не больше) хмуро матерясь на комаров и долбое[ж]ов, тащил свою кровать обратно в домик. Один. Помощи ни у кого не просил. Геракл, блин.

Уважуха, конечно, но срезала этого супермена фраза моего друга:

"Ох@еть! Валера с [м]лядок на своей кровати едет!"

Не удержусь, расскажу довольно баянистую историю. Мое единственное оправдание — узнал о ней только сейчас, и она разрешила одну загадку моего детства.

Мне довелось учиться в пяти советских школах и посидеть в десятках библиотек, практически во всех висели портреты Льва Толстого на видном месте. Иногда хотелось поржать

У моего приятеля Сержа однажды поселилась японская семья. Сейчас просто устраивать обменный домашний туризм — немножко гугля, скайпа и интереса. Выйдя из квартиры Сержа, многие покрутят пальцем у виска, а для японцев само то. Предельный минимализм — хороших вещей почти ничего, плохих нет совсем. Я давно бросил искать по антикварным лавкам хоть слабое подобие его кофейного сервиза — крохотные чашечки невесомы, как лепестки. Но гостей-японцев потрясли не чашечки, а штука, которой нет ещё на этом свете названия. Слиток серебристого металла, как обломок летающей тарелки, имел совершенную, слегка изогнутую во всех трёх измерениях форму. Небольшой с виду, он весил килограмм пять и тяжко прижимал цыплят табака на шипящем подносе. Загадочный металл проводил тепло мгновенно, до каждой точки распластанных им цыплят. Выгнутые бока надёжно обжимали цыплят со всех сторон, не давая им высохнуть. Обтекаемые формы выглядели бы скучновато, если бы не драматический молниевидный зигзаг с узкой стороны, за который было удобно ухватить эту тяжеленную штуку. Японцы долго выспрашивали, какой мастер дизайна это произвёл, и как с ним связаться. А Серж ломал голову, надо ли им объяснять. Это был великолепно отшлифованный и любовно отполированный им самим ещё в юности, случайно найденный обломок зубца советского экскаватора...

Прочитал историю от 2 декабря о запрете курения и вспомнил подобную историю.

Было это в 2008 г. Я только устроился на завод. В первую очередь шеф меня ознакомил с приказом о порядке курения на территории завода. В двух словах — для курящих директор строго регламентировал перерывы на перекур до обеда с 10:00 до 10:20 и после обеда с 14:00 до 14:20. Курение в другое время грозило лишением n-ой составляющей премии. Места для курения были исключительно в туалетах.

В итоге только подходило время перекура к туалетам стекались мужики со всех сторон и усиленно смолили у кого, что было!!! Вентиляция туалета явно не была готова к такому объему дыма, и если рискнуть зайти в туалет в это время, то за клубами дыма с трудом можно что-нибудь разглядеть, но накуриться можно даже без сигареты.

Так продолжалось несколько месяцев. И вот идет Директор по своему заводу и обращает внимание, что посреди рабочего дня сидят слесаря и играют в карты. Как он переменился в лице — это надо было видеть, но сказать ничего не успел... Старший среди играющих поняв в чем дело тут же сказал: "Сейчас время для перекура, а мы так как не курим, проводим его с пользой для здоровья". Директор переменился в лице еще раз, но промолчал....

На следующий день приказ регламентирующий время для курения был отменен к большому удовольствию для всех работающих!..

В ноябре 2011 года, в музее немецкого города Дортмунд уборщица уничтожила произведение современного искусства, застрахованное на 800 тысяч евро.

Произведение под названием "Когда начинает капать с потолка" представляло собой таз, содержащий как бы осадок от капавшего с потолка. Уборщица увидела грязный таз и тщательно вытерла его, тем самым совершив один из самых мощных актов вандализма в истории современного искусства.

В феврале 2014-го года история повторилась в Италии. В музее города Бари уборщица выбросила пару экспонатов из мятой бумаги, а также смела со стола крошки печенья, которые, как потом выяснилось, были частью инсталляции стоимостью в 10 тысяч евро.

История повторилась и в третий раз. Снова в Италии. В городе Больцано уборщица музея увидела инсталляцию "Где мы будем танцевать сегодня вечером? ", представляющую собой разбросанные по полу бутылки из под шампанского, окурки и конфетти. И, разумеется, выбросила всё это из помещения.