шикарных автосалонов типа того, куда он зашел. Не видели в нем настоящего клиента. Разговаривали любезно: политика компании — но всем своим видом показывали: или бери уже что-нибудь, или проваливай.

А Сане хотелось другого: того, о чем он так много читал про вожделенную Америку, еще будучи в России. Чтоб его, клиента, носили на руках. Ну или по крайней мере добивались, чтоб он оставил деньги здесь, а не в другом месте.

Не, этот франкофон (акцент Саня научился определять уже давно) носить точно не будет. Да и не в Америке мы — а в Канаде.

— Я... хотел бы приобрести у вас автомобиль

— Пожалуйста, пройдемте к к моему столу, мы с вами по компьютеру подберем то, что вам подойдет. И всего через 6 месяцев, если, конечно, не будет никаких задержек — машина будет вам доставлена. Да, кстати, имейте ввиду: мы берем депозит тысячу долларов, который не возвращается, если вы передумаете покупать у нас.

Холеный менеджер автодилера улыбался, как казалось Сане, издевательски.

— Но у вас же перед зданием полная парковка автомобилей — я там приглядел себе один. На него еще и скидка...

— О, ну что вы: все эти машины уже распределены между другими клиентами. Ну так что, будем заказывать?

Саня ничего не ответил, повернулся и вышел за дверь, чувствуя на себе презрительный взгляд не только продавалы но и пары его коллег, и даже секретаря на ресепшене.

— Ладно, пацаны, придется все-таки воспользоваться вашей помощью.

Из припаркованного рядом с салоном трака вывалились двое. Они едва могли идти, настолько необъятны были в обхвате. Нижнюю часть лица каждого скрывала густая черная борода, а верхнюю — темные очки с зеркальными стеклами.

Эти двое, следуя за Саней, вошли в салон. Продавец еще не ушел, о чем-то воркуя с секретарем.

— Ну, пошли заказывать.

Менеджер обернулся на голос — и замер в некотором замешательстве. Вид двух огромных бородатых спутников Сани ему почему-то не понравился.

— Ээээ... конечно, пройдемте. А кто это с вами?

— Мои друзья — произнес Саня коротко.

— Они мне помогут, если вдруг что-то будет непонятно... кому-то из нас.

— Ну... что вы желаете?

Саня вынул из кармана бумажку с распечаткой из интернета: все данные об авто, включая цену и инвентарный номер.

— Я же... я же вам сказал, — забормотал менеджер — это все уже забронированно....

Санины спутники, все так же молча, придвинулись чуть ближе к столу, уставившись на менеджера своими зеркальными черными стекляшками.

— Впрочем... я могу еще раз проверить...

— Он защелкал по клавишам.

— Вы знаете, вам повезло! Как раз на эту модель бронь сегодня была снята!

— Я так и подумал, — спокойно ответил Саня.

— Но вам нужно будет заплатить сверх этой цены еще плату за предпродажную подготовку, оформление документов и сервисный сбор. Плюс налог.

Два амбала аккуратно взяли себе от соседних столов каждый по стулу, с грохотом поставили их рядом с рабочим местом продавца, и уселись.

— Эммм... наверное... автосалон может взять оплату этих сборов на себя? — полувопросительно пролепетал он, уже откровенно труся.

— Я был бы очень за это признателен вашей компании — бесстрастно ответил Саня.

— Вот и хорошо! Тогда я подготовлю все документы и позвоню вам на неделе.... Эммм... я хотел сказать: документы будут готовы в течение 15 минут, вы можете подождать вот здесь! Не хотите ли кофе?

— Три. Без сахара и молока.

— Саня смотрел менеджеру прямо в глаза. Тот, подпрыгнув, побежал куда-то вглубь офиса.

...

Спустя какой-то час Саня уже держал в руках ключи от новенького внедорожника. Продавец долго тряс ему руку, все еще опасливо глядя на Саниных спутников.

— Ну вот это другое дело — сказал Саня, когда все трое уселись ненадолго в трак, на котором приехали. К этому моменту темные очки уже были сняты, бороды отклеены, из-под верхней одежды доставались вата и поролон — и очень скоро "амбалы" превратились в таких же, как Саня, щуплых ботанов.

— Аккуратней с реквизитом, пацаны, нам на следующей неделе нужно еще будет к Лехиному ипотечному брокеру нанести визит — Саня кивнул на одного из своих товарищей.

— Что-то он динамит с ответом.

— Ага, и трак этот тоже снова позаимствуем на работе — ответил Леха.

— Все равно он по выходным простаивает. А с ним как-то солиднее получается.

— Смешные они все-таки — вступил в разговор третий, которого звали Денис.

— Чего они нас так боятся? Телевизора про русскую мафию пересмотрели что ли.

старичок.

— О! — закричали наши путешественники.

— О! Гуд... это.. ивнинг! Дую спик инглиш!

И кто-то из них уже скроил на международном английском языке фразу про "а давайте мы тут у вас оставим машину и дадим вам много-много евров? "

Но старичок, услышав слово инглиш нехорошо как-то осклабился. И сказал. По-итальянски (которого никто из путешественников не знал), но было почему-то понятно:

— Англичане, да? А вот х[рен] вам, а не паркинг!

Божественный итальянский язык был понятен еще и потому, что жилистой ручонкой старичок Джованни смачно изобразил вполне международно-понятный фак.

Наши мужики обомлели на миг, а потом судорожно закричали:

— Нет! Ноу! но англичано! но, синьор! Раша! Русские! Россия! Москва! Москау! тьфу, б%я!

Старичок прищурился. И сделал знак рукой, мол, подождите, синьоры. И ушел куда-то в ночь.

Пришел через три минуты. В руках у него была пачка. "Беломор-Канал".

Он ткнул его поочередно в лицо кажждого ночного гостя и хитро спросил по-итальянски (но в той ситуации они поняли: ):

— Что это?

— БЕЛОМОР-КАНАААЛ!!! — наши мужики взревели уже это хором.

— Канал!

Беломор! Водка, Матрешка, Селедка!

Старик удовлетворенно кивнул и показал руками: паркуйтеся вон туда, синьоры.

мы здесь стоим, а вы идёте. Нарушая правила перехода дороги пешеходом. Вон там светофор и пешеходный переход – показывает на трассу метрах в ста. А вон там указатель пешеходного перехода и сам переход – показывает на знак в противоположной стороне метрах в пятидесяти.

Кто вы и где живёте? Пройдёмте в нашу машину. Я должен составить протокол о нарушении.

Делать нечего, нарушил, нужно отвечать. Полез в карман, достаю права, подаю – вы пока заполняйте, а я лишь сумку в машину положу.

Не поверил. Прошел со мною до автомобиля. Вернулись к нему. Сели. Он пробил по базе мои данные и стал заполнять бланк. Попутно объясняя мне мои права. Что если я успею заплатить согласно КОАП штраф в 500р. в срок, то имею право уплатить только половину суммы.

На что я ему поддакиваю – вы пишите, пишите, аккуратно всё пишите. Мне с этой бумагой потом в суд идти.

Он повернулся ко мне – Зачем в суд?

Видите ли, командир, я давно за рулём и знаю ПДД. А с правилами для пешехода совсем не знаком. Знаю лишь одно "берегись автомобиля". Ну я и берёгся. Пропустил идущий и пошел. А, в суд.. а куда ещё? Тут такое дело. Я, вы убедились, в деревне живу. Телевизора нет. Развлечений особо никаких. Исковое заявление.. госпошлина сто рублей стоит. Как билет в кино. Всё какое-никакое а движение. А там глядишь, вдруг и повезёт.

Полицейский задумался. Потом повернувшись ко мне сказал – Гражданин, обещайте мне. Что вы больше не нарушите правила перехода улицы пешеходом. И я выпишу вам не штраф а предупреждение.

— Обещаю

И он выписал предупреждение.

Ну что вам сказать.. Уже с год как прошло, почти привык. Но как же другой раз тяжко делать каких-то пятнадцать – тридцать шагов до зебры-перехода.

Ни машин, ни полиции, казало бы, раз-два и на той стороне не месте. Но.

Обещал же

Аблязовых. Не догадывался полковник, что в 1727 году готовят ему фальшивую невесту. Мать отправила его на службу, выдав 8 копеек и шерстяной кафтан. Ничего другого Афанасию Радищеву она предложить не могла. Обняв напоследок дорогую матушку, Радищев двинулся в путь. И был он у него тернистым, со взлётами и падениями. Он отметился в Полтавской битве и Прутском походе, верно служил Петру I, Екатерине I и Петру II, получил полковничий чин. И вышло так, что в лето 1727-го оказался в Пензенском уезде, неподалёку от имения помещика Григория Аблязова.

Он, в свои сорок три года, вдруг влюбился одномоментно и пылко. Будто мальчишка какой! Увидел у церкви девушку со старушкой-няней, до того хорошенькую, что глаз не мог отвести. И стало ему сниться, что ведет он эту девушку под венец, и плачет от счастья, глядя в её добрые глаза.

Слуга полковника, Панфилыч, тихо посмеивался в усы: барину жениться пора. Ведь, на самом деле, отставка была не за горами. Значит, пора возвращаться в родной Малоярославец, привести туда молодую жену, да растить деток… Составить счастье ему вполне могла эта девушка-красавица. Какое поместье поблизости? Аблязовых? Надо выяснить на досуге, есть ли у них дочери. Ему сообщили верно: есть у Григория Александровича дочь. Зовут Анастасией. Лет ей девятнадцать. Скромна, мила, приданое хорошее. Да и что говорить – Аблязовы древний дворянский род! Воевода Обляз служил трём удельным князьям в шестнадцатом веке… Так что семейство с традициями и явно воспитало свою дочь надлежащим образом.

Сначала Афанасий отписал помещику: дескать, прошу разрешения явиться к вам и поговорить относительно вашей дочери. Ответ был положительным, и в первых числах августа 1727-го приехал полковник Радищев к Аблязовым. Глава семейства встречал его лично на крыльце, затем прошли в горницу, где и составили предметный разговор. Афанасий юлить не стал, признался, что встретил такого-то числа красавицу у церкви, да решил свататься.

"Ну коли так, приезжай на смотрины", — порешил Аблязов. Три дня спустя взволнованный Радищев прикатил в усадьбу на трёх экипажах – с подарками и сватами. Смущённую невесту вывели к нему, и он снова обомлел от восторга. Ладная, нарядная, но какая скромница! "Назначим свадьбу на 10-е сентября, — решил Аблязов, — со священником нашим я сам договорюсь".

Перед венчанием он почти не спал. Всё представлял себе будущую жизнь в Малоярославце со своей красавицей. Приехал к церкви загодя, потом привезли невесту. Лицо её было покрыто, и, как не стремился полковник Радищев разглядеть девушку, не смог. Лишь когда пришло время произносить слова согласия, Анастасия откинула свою вуаль. И это… была не она.

На ватных ногах он выходил из церкви под руку с законной женой. Обескураженный, потрясённый, никак не мог понять: что это произошло? Кто это? Но вокруг радостно кричали, и помещик Аблязов гордо обнял дочь. "Она? " – сглотнув, спросил Радищев. "Конечно, она! " — подтвердил помещик.

Он выяснил всё сразу. Фальшивая невеста, которую предъявляли ему на смотринах, которую он и углядел когда-то в церкви, была крепостной девушкой. Воспитывали её вместе с барышней, одевали в точности, как хозяйку. Была она Анастасии и подругой и помощницей. Аблязов обманул его, но деваться уже было некуда. К дому же, тесть доверительно зашептал на ухо зятю, что к приданому добавит ещё кое-что. Будут жить, не бедствовать. Вскоре Радищев получил назначение в город Глухов, куда отбыл вместе с женой и только-только появившимся на свет сынишкой Николаем. Оттуда Радищевы перебрались в Стародуб, где родилась их единственная дочь Анна. А уж после Афанасий перебрался в Малоярославец, как мечтал. Да только не с той, которая грезилась ему.

Фальшивая невеста осталась дворней, и молодая барыня была очень несправедлива к ней – словно простить не могла, что когда-то Афанасий полюбил именно её. Жили Радищевы друг с другом не слишком ладно, а историю их женитьбы позже пересказывал внук – Александр Николаевич Радищев. Тот самый, что написал знаменитое "Путешествие из Петербурга в Москву".

Есть основание предполагать, что в качестве сюжета для своей "Барышни-крестьянки" А. С. Пушкин мог позаимствовать именно эту семейную легенду Радищевых.